…
Они все сговорились, что ли?
Мне эта сучка нахрен не сдалась, ни в одном месте. Это просто тупая ошибка, за которую теперь придется дорого расплачиваться.
— У меня есть жена. И я никуда не уйду, пока её не увижу.
— Это ненадолго, — нагло усмехнувшись Кирилл развел руками, — Лана тебя не простит. Никогда. Она не из тех, кто будет глотать дерьмо за нечистоплотным супругом. И ты это прекрасно знаешь.
Знаю, черт возьми!
Знаю!
И от этого знания кишки сводило так, что шевельнуть больно.
Лана не из тех женщин, что будет всеми силами цепляться за мужика, опасаясь остаться в одиночестве.
Она — самодостаточная!
Ей плевать кто и что подумает, плевать на причины по которым произошло предательство. Она не станет переступать через себя и свою гордость, как бы сильно не любила.
Вместо этого расправит плечи и пойдет дальше, не оглядываясь и не сожалея.
Пойдёт в новую жизнь. Она научится жить без меня.…
Я не мог этого допустить. Я уверен, что она поймет, услышит меня. Мы преодолеем эту задницу, в которой случайно оказались.
Ведь мы же любим друг друга. А любовь может преодолевать любые преграды. Так ведь? Мать вашу, кто-нибудь, скажите, что это так!
— Не заставляй меня переходить черту, Кир. Позови её!
— Катись к черту!
— Я сказал, позови её! — меня разрывало. Она была так близко, а я не мог увидеть её не мог прикоснуться к ней, не мог ничего ей объяснить!
— Уходи!
— Лана, — гаркнул я во весь голос, — Лана! Выйди! Нам надо поговорить.
— Ты идиот?! — Кирилл толкнул меня в грудь, — хочешь, чтобы весь подъезд тебя услышал?
— Мне плевать! Пусть слушают.
Лана! — я отшвырнул его в сторону с такой силой, что Кирилл отскочил словно резиновый мяч от стены.
20.
Однако до двери добраться мне не удалось, я даже за ручку двери не успел схватиться, как Кирилл налетел на меня сзади:
— Оставь ее в покое!
— Отвали! — я пытался его стряхнуть с себя, да только ни черта не выходило.
Смирнов не уступал мне ни по росту, ни по комплекции, и в спортивном зале зависал не меньше моего.
В итоге мы сцепились не на шутку. Трепали друг друга, впечатывали в стены, в двери, едва не проломили створки лифта."
"Пару раз мне знатно прилетело по морде, но я даже не почувствовал боли. Разве подбитый глаз мог сравнится с тем, что творилось внутри меня? Синяки и ссадины – фигня, заживут. А вот если Лана уйдет – то я просто сдохну.…
Сквозь гвалт потасовки донесся скрип двери, а потом яростное, звенящее от негодования:
— А ну-ка, прекратили! Оба! Немедленно.
