Я винца открою, мм?
— Нет, нет.… — покачала я головой. — Неудобно это.
— Да что неудобного-то?
— Дома Кир, мы будем шуметь.
— Кир тебя любит, он всё прекрасно поймет. Давай, я приеду за тобой. Говори адрес. Ты возле дома своего?
— Нет.
— А где?
— Ань, не надо ехать никуда. Ты мне лучше скажи, нет ли вариантов переночевать где-то? Может, знакомые сдают какой-то дом, дачу, квартиру…
— Ты знаешь, есть, — ответила подруга.
— Да? Правда?
— Правда. Но все эти люди ответят мне только завтра. Ночь на дворе как бы, Лан.
Действительно. Закопавшись в своё горе я совсем потеряла связь с реальностью. Даже из любви ко мне Анька не станет звонить знакомым на ночь глядя. Все эти дела не решить раньше, чем наступит утро.
— А, ну да… Только завтра. А сейчас куда же мне? — сказала я и сама слышала, как тускло, будто даже сломленным, звучал мой голос. Его словно тоже разбили, как и мою душу.
— Приезжай к нам и не дури, Мелания, — строго ответила мне Аня. — Не хочешь, чтоб я ехала? Могу Кира попросить или вызову такси тебе.
Я выбирала между гостиницей, Кириллом — мужем Аньки и такси несколько секунд.
— Я вызову такси, — ответила наконец я.
— Нет уж, давай я. И буду смотреть по карте, что ты не осталась сидеть на холодной лавке. Знаю я тебя….
Я не стала спорить. Назвала адрес дома, возле которого сидела, и стала ждать такси, закутавшись в тоненькое пальто, не предназначенное для того, чтобы сидеть ночью на ветру на скамейке….
7.
— На тебе лица нет! — охнула Аня, едва открыв мне дверь.
Я знаю. У меня нет ни лица, ни души, ни сердца. Последнее разорвано в клочья и смыто в унитаз любимым мужем и племянницей, закрутившими подлый роман за моей спиной.
Снова укол в подреберье и снова дыхание сорвалось. Как же мне хреново.…
Я умирала от боли, но вслух произнесла дежурное, насквозь лживое:
— Все в порядке.
Аня меня знает давным-давно, поэтому на пустую браваду не повелась:
— Врешь?
— Вру.
Она кивнула, принимая мой ответ, забрала у меня куртку и жестом указала на дверь в ванную:
— Мой руки.
Сейчас будем ужинать.
— Я не голодна.
— А мне все равно! Сядешь, поешь, согреешься…расскажешь, что у тебя стряслось.
Успокоиться? Это вряд ли.
Мне уже не верилось, что ещё утром моя жизнь была светлой, полной радости и предвкушений. Казалось, это было неприлично давно.
— Лана, привет, — услышав наши голоса, из кухни выглянул Кир. — Как дела?
Аня закатила глаза и прошипела:
— Кирилл! Давай без «умных» вопросов.
