Ровер, конечно, хорош, хоть и старперская херня, но я его на субарике сделаю. Главное, чтоб куда-нибудь не занырнул…
Когда на пассажирское падает длинный, у меня даже нет времени, чтоб его выпнуть. Только скалюсь возбужденно, давя на газ.
Вылетаем за ворота и… И понимаем, что лажанули.
Ровера нет. Вообще нет.
Как он мог так быстро скрыться с глаз, хер его знает. Проблема еще в том, что универ стоит на перекрестке, и, по идее, свалить оттуда можно в любую сторону!
— Куда он мог ее повезти? — орет длинный, и я только молча сжимаю зубы.
Вилок у нас — лошадь темная, а в последнее время дохуя загадочная. Может в какую угодно сторону пиздануть… С моей девочкой… Сука, в землю зарою!
Из горла рвется дикий рык, осматриваюсь, решая, куда в первую очередь рулить, длинный в этот момент сосредоточенно что-то ищет в телефоне. Потом показывает мне точку на экране:
— Вот она.
— Геолокацию ей сунул? — понимающе киваю я, выруливая в нужном направлении.
— Да, — коротко говорит длинный, — заебали всякие уроды.
Не комментирую, хотя есть, чего сказать. И про урода, и про “заебали”, и про нехер лезть не в свое дело… Но потом, все потом. А то опять драться начнем, а за рулем оно как-то не очень правильно.
Нам везет, как утопленникам, потому что через минуту влипаем в охеренную пробку, из которой невозможно вырваться.
Бесимся вдвоем, синхронно, наблюдая, как желтая точка на экране неумолимо двигается на выезд из города… И шустро так!
Куда он везет мою Радужку, сука?
И, главное, нахера?
Глава 27
— Кирилл… Я правда не понимаю… Я что-то тебе сделала? Обидела тебя?
Голос не Радужки, но знакомый, чуть нервный, приглушенный, словно через шарф или маску доносится.
Сопутствующего сильного шума нет, все же ровер — нормальная тачка, а потому слова слышны, несмотря на явные помехи.
— Ты? — голос Вилка я узнаю, естественно, и напрягаюсь его непривычной интонации, отстраненно-холодной, злобной, — ты мне сделала… Верней, не сделала. Но ничего, сейчас сделаешь."
"— Кирилл… — шорох становится сильнее, судя по всему, идет шустрый набор текста на экране, параллельно со звуком, — слушай, останови, пожалуйста.
Давай поговорим. Я уверена, что это какое-то недоразумение.
Длинный смотрит на меня напряженно, сжимает телефон в руке, поставленный на громкую.
И я одними губами говорю:
— Алька.
Там, в машине Вилка, судя по интонациям, находящегося очень сильно не в адеквате, не только Радужка моя, но и Алька!
Меня даже немного отпускает, когда осознаю ситуацию.
