Цену набивали, однозначно.
Но сейчас, трогая Радужку, дрожащую, немного напряженную после всего, чему мы только что были свидетелями, мне хочется продлить этот кайф. Просто утащить ее куда-нибудь, подальше, где тихо и никто не помешает, и всласть натрогаться, натискаться, каждый сантиметр ее тела изучить на предмет возбуждения. Понять, что ей больше нравится, как ей нравится и потом беззастенчиво пользоваться этим знанием, доводя ее до нервной дрожи, чтоб сама тянулась, хотела и выпрашивала…
Я уже сейчас хочу это начать делать.
И похер на лекции и прочий бред.
Мы с ней наши студенческие сожжем ко всем херам и забудем про них! Нельзя ни минуты терять!
Потому я прошу, уговариваю, с тайным восторгом ощущая, как она мне поддается.
— Поехали… Тебе хорошо будет… — продолжаю шептать, скользя лапами по гладким бедрам и не трогая пока там, где больше всего хочется. Не надо пугать заранее… Не надо… Бля, какой кайф…
— Нет… — она изгибается и, в противовес своим словам, прижимается еще сильнее, глаза дурные, огромные, ничего не соображающие.
Девочка совсем… Не умеет себя контролировать. Охереть, мне свезло… — Нет… Мне… На лекции…
— Какие, к хуям, лекции? — я ощущаю, что дышать становится все тяжелее, а гладить ее все сложнее. Хочется сжать со всей силы, применить другие методы убеждения! — Я не Немой, мной вертеть не получится!
И, по неожиданно замершему в моих руках телу, понимаю, что опять сморозил херню.
Спешно пытаюсь исправить положение, наклоняюсь, чтоб впиться губами в уже разведанное до этого нежное местечко внизу шеи, от прикосновения к которому по тонкой коже разбегаются мелкие мурашки, но Радужка уворачивается, ерзает в моих руках уже совсем не как до этого, кокетливо и с обещанием, а очень даже жестко, с намерением дать мне своим берцем по яйцам, если не выпущу.
Да блять! Ну что такое? Ну все же хорошо было!
— Пусти! — рычит она, с силой отталкивая меня от себя.
Отпускаю, понимая, что еще немного — и передо мной будет не нежная козочка, а дикая горная коза, с острыми копытами и дерзким взглядом.
Стою, смотрю на нее внимательно и, наверно, нахально, потому что Радужка краснеет неожиданно и ярко и фырчит сквозь зубы:
— Больно ты нужен, вертеть тобой! Тебе надо, ты и вертись! И верти на своем… кого хочешь!
— А если я тебя хочу? — привычно хамлю я, даже не задумываясь опять, как всегда, язык впереди мозга успевает. Ну и отпускаю ситуацию, естественно, потому что ежу понятно, что сегодня явка провалена полностью.
