Удар приняла на себя стена, Алуса увернулась и бросилась бежать, а Бориш под взглядами изумленных, но не собиравшихся мешать смертоубийству приютских, понесся следом.
Март догнал его раньше, чем подоспели преподаватели. Повалил на пол, прежде чем палящий магическим пламенем сосед успел кого-либо покалечить.
– Пусти! Я убью ее! – в ярости рычал Бориш, пытаясь сбросить Марта со своей спины.
– Да лежи ты!..
Мартин отчего-то отчетливо запомнил именно эти слова Бориша: «Пусти! Я убью ее!» и «Да лежи ты!» – свои. А потом он прижал ладонью голову соседа к полу, пытаясь заставить его перестать брыкаться и потянуть время до прихода подмоги или до того момента, когда Бориш вновь сможет нормально соображать.
Бориш не успел.
Ни сообразить, что происходит, ни успокоиться."
"Мартину показалось, что он почти мгновенно отдернул руку от раскалившейся под его пальцами серьги. Но этого мгновения хватило. Все три звена цепи вдруг покрылись мелкими трещинами и развалились на части. Глаза Бориша закатились, его тело выгнуло дугой, изо рта пошла пена…
Он умер в лазарете через два дня.
Старый Хал сказал, что это кровоизлияние и ничего нельзя было сделать. Может, белые смогли бы. Но светлые больше не лечат темных…
Еще год ушел на изучение способностей Мартина самим владельцем приюта. Старый Хал не успокоился, пока не выяснил, как работают уникальные способности воспитанника, а потом научил его, как их сдерживать, чтобы дар не проявлялся самопроизвольно.
– Если кто-то узнает о том, что ты умеешь, тебя разорвут на части.
Потому что слишком многие желают освободиться от ограничивающих артефактов, – сказал старик Халистер в тот день, когда они в последний раз касались этой темы. – А если узнает король, тебя уберут еще раньше. Пусть это будет нашей тайной, Март, клянусь, что заберу ее с собой в могилу.
Старый Хал не солгал – могила ждала его уже через год, и никто так и не узнал, чем они занимались с «любимым воспитанником», закрываясь в зале для тренировок.
Только слухи ходили разные. Со временем Мартин научился не обращать на них внимания.
– Ты пил вчера, что ли? – первое, что спросил Ризаль, когда он появился в его кабинете на следующий день.
Бессонная ночь, растрата резерва и не к месту нахлынувшие потом воспоминания о погибшем соседе по комнате сделали свое дело. Если бы потерявший терпение контролер не прислал ему срочное послание-вызов, которое, полавировав над кроватью, опустилось магу прямо на лицо, Мартин вряд ли поднялся бы с постели до вечера.
