Жиль блеснула глазами из-под своего.
– Готова выбить тебе зубы, красавчик. Хоть ты и красавчик, но все равно гнусный предатель! Ну и погодку ты выбрал, – добавила, демонстративно ежась.
Март не стал в очередной раз повторять то, что и так было ясно: контрабандисты не покидают порт в ясную погоду среди бела дня. Удача, что не всех сообщников Карда тогда арестовали и у Мартина остались кое-какие связи, иначе ничего провернуть не удалось бы.
– Готовы, – твердо сказал второй человек, по самый нос завернутый в плащ на несколько размеров больше положенного.
Март молча притянул сестру к себе; она уткнулась лицом в его плечо, игнорируя влажную ткань."
"Удачей было все: и то, что Приуз на самом деле оказался отцом Гилберта, как выяснили люди Шкипера, и то, что он действительно боялся огласки и согласился в обмен на молчание сохранить Вите жизнь с помощью белой магии, утаив это от короля, и незаметно вывезти тело. И то, что Брэниган при содействии своих знакомых помог переправить Виту в Прибрежье, где весь последний месяц она восстанавливалась в домике Гелены Роуг, не отказавшей в помощи своему старому знакомому.
И то, что король отправил второго новоиспеченного главу Гильдии магов знакомиться с подчиненными в провинции. И то, что отпустил с ним своего брата, скорее для подстраховки, нежели для помощи.
– Я все равно тебя не прощу, – сказала Вита, отстранившись, чтобы наконец посмотреть ему в глаза.
– Я знаю, – очень серьезно ответил Март.
Он сохранил ей жизнь, но сделал калекой – именно так она воспринимала свое новое положение.
Вместе с кровью на помосте в чашу вылилась и вся ее магия. Обескровленный резерв сгорел, превратив Виту в обычного человека без крупицы дара. Когда она очнулась, трижды пыталась покончить с собой. Потом Мартин отыскал Жиль и велел ей немедленно ехать в Прибрежье.
С ней Вита начала понемногу отходить и пытаться жить по-новому.
Сестра отступила и переплела пальцы с пальцами тут же шагнувшей к ней Жиль.
– Я все равно тебя люблю, мой-подлый-предатель-идеалист-брат.
– Ее губы искривила улыбка. – Живи долго и помни об этом.
«И о том, что сделал», – явственно читалось в глазах сестры, хотя этого она и не произнесла вслух.
Он поднял руку, давая знак ожидающему их судну. Пора.
– Береги ее, – кивнул Жиль.
Та закатила глаза.
– Уж получше некоторых, красавчик.
Мартин все еще стоял на пирсе, смотря в уже пустое темное море, когда к нему подошел Брэниган.
Друг деликатно кашлянул, привлекая внимание.
