Спустя несколько минут такого пения все горящие костры вспыхнули сильнее и объединились в один большой.
Смотреть на то, как сгорает мать Ларэна и ее мужья, мне было больно, хотя я, можно сказать, их даже не знала. По моим щекам текли слезы, ведь видеть такое было сложно. Вначале загорелась одежда, а потом пламя стало ласково поглощать тела. Увидев эту картину, я невольно заплакала сильнее. Наверное, температура пламени была огромной, так как все шесть тел сгорели за каких-то полчаса. В конце платформы тоже опустились в костер, и огромные металлические створки захлопнулись будто двери в царство мертвых.
"
"После этого мы направились на банкет в честь прощания, но туда были приглашены лишь те, кто стоял от середины и выше лестницы, остальные не имели права туда идти. Когда мы пришли в зал, сестру Ларэна окружали женщины, которые выражали ей соболезнования. К моим мужьям подходили знакомые, и иногда они вместе отходили от меня. Хранителя вообще нигде не было видно, но догадываюсь, что он находился там, где стоят столы с едой.
Как-то незаметно все мужья разошлись, общаясь со знакомыми, а я стояла одна рядом с другими женщинами. Стоять с ними мне было скучно, поэтому сказала стоящему недалеко Элимасу, что пойду подышу воздухом на балконе, и двинулась туда.
Мне очень хотелось вынырнуть из этой лавины блестящих нарядов и лживых слов соболезнований. Место для уединения я нашла достаточно быстро. Им оказался небольшой балкончик, очень удачно выходящий на ночные светила.
Сколько я простояла там, любуюсь ими, не знаю, но как только стала замерзать, решила идти обратно. Когда обернулась, то заметила стоящего рядом со входом Уриха. Увидев его, на душе стало приятно, что мужья не забывают о своем слове, всегда быть рядом со мной. Улыбаясь, я пошла к нему, он также с улыбкой пошел мне навстречу. Вот только в его взгляде были невиданные мной ранее холод и ненависть. Когда я до него дошла, то и сказать ничего не успела, так как мой рот быстро зажали рукой.
Я потеряла сознание.
Глава 33
Голова гудела, будто после очень неслабой пьянки, что было очень удивительно, ведь я никогда не была любителем алкоголя. Глаза открыть не получалось, так как веки были нереально тяжелыми, а во рту была засуха. Попробовала подвигать руками и ногами, но выходило плохо, что-то мешало.
— Давай, дорогая, открывай свои глазки! — услышала любимый голос, но с какими-то холодными нотками, которых не слышала раньше у Уриха.
