Слева от тебя Большой и Малый дворцы — Гран-Пале и Пти-Пале, построенные, кстати, чуть позднее, чем Эйфелева башня, ко Всемирной выставке тысяча девятисотого года. Если на протяжении веков что-то разрушалось, то обязательно отстраивалось заново. Парижане не спешат переписать историю своего города в угоду кому-то: была кровавая революция, междоусобная резня, на Елисейских полях в тысяча восемьсот четырнадцатом году гарцевали казаки, а почти полтора века спустя маршировали гитлеровские солдаты. Здесь все бесконечно преданы своему наследию и заботятся о каждом камешке, каждой ступеньке.
Учти, что сегодня гуляем только пешком, лишь раз спустимся в метро, — строго заметила она. — Ты готова?
— Готова, — вздохнула Тамара. — Разве у меня есть выбор?
— Вот и замечательно, пошли дальше. Не удивляйся, но скоро вместо элегантных особняков все чаще будут попадаться закусочные и автомобильные салоны. Наша ближайшая цель — площадь Шарля де Голля с ее Триумфальной аркой, и на всякий случай я хочу напомнить тебе смысл слова «перспектива»…
— …Мы с тобой самые замечательные, самые обаятельные, самые красивые, — стоя в холле перед огромным зеркальным экраном, наперебой нахваливали себя Инна с Тамарой.
Десять минут назад они получили зачет, на который раньше не попала Крапивина и который не пошла сдавать Рождественская. Тогда, так и не дождавшись Тамару на лекции, в перерыве Инна заглянула в деканат и узнала от Вероники, что случилось. Она долго искала подругу в институте, несколько раз заглядывала в общежитие, обошла все окрестные скамейки, на которых они любили посидеть, но нигде ее не обнаружила.
А так как Инночка была очень преданным человеком и всем сердцем переживала за Тамару, зачет в те минуты волновал ее меньше всего…"
"— Фу, жара! — попытались они прикрыться зачетками от палящих лучей, но помогло это мало: стоило выйти из прохладного фойе на широкие ступеньки крыльца, и они тут же попали на солнцепек.
— Зайдем в кафе? — предложила Инночка. — Мне столько всего надо тебе рассказать!
— Мне тоже.
Взявшись за руки, они быстрым шагом направились к кафе-мороженому.
— Значит, так! — нетерпеливо начала Инна, едва они устроились за столиком. — У меня за два предыдущих дня, можно сказать, жизнь перевернулась!
— И у меня тоже, — дотронувшись ложечкой до белых шариков в металлической креманке, заметила подруга.
— Вот здорово! Только я первая начну, а то лопну от нетерпения! Вечером мы с Артемом гуляли во дворе и… целовались.
