— Зеленые глаза самой обычной формы, пухлые губы, рот до ушей, хоть завязочки пришей! То ли дело Инночка! Карие глазищи вполлица, светлые волосы, губки бантиком, фигурка точеная, и вся она такая легкая, воздушная… А ведь я ем в два раза меньше Ленки: у нее — ни жиринки, а на мне все слой за слоем оседает! Мало того, так еще и выше доброй половины ребят на потоке! И почему все худшие родительские гены достались мне?»
А ведь и вправду: мама Тамары была натуральной голубоглазой блондинкой, имела не по годам стройную фигуру, и если бы не вечно сжатые губы, не строгость и холодность во взгляде, без сомнения, ее можно было назвать красавицей.
А еще мама очень красиво улыбалась — жаль только, что редко… В отличие от матери отец имел внушительные габариты, густую темную шевелюру, сводившие с ума женщин изумрудные глаза, общительный дружелюбный характер и слыл мягким, сердечным начальником на своем хлебозаводе. С виду неуклюжий, он был пластичен, замечательно танцевал, хорошо пел и всегда был душой компании, что, впрочем, не очень-то нравилось его жене.
Дочь пошла в отца не только лицом, но и фигурой. Вполне возможно, что если бы не старания мамы, периодически сажавшей на диету всех домашних, к окончанию школы Тамара стала бы его полной копией. И все же, разглядывая себя в зеркале, она понимала, что кривила душой. Не такая уж она и дурнушка. Просто ее принц пока еще не прискакал или… проскакал мимо.
Тяжело вздохнув, она отвернулась от зеркала и прислушалась к громким крикам, доносившимся из приоткрытой створки: на спортивной площадке студенты играли в футбол.
Размотав полотенце, она аккуратно расчесала сырые волосы и, щелкнув выключателем настольной лампы, достала из сумки так и не пригодившиеся сегодня конспекты: надо было садиться за учебу. Легкий ветерок шевелил за спиной занавеску и заносил в комнату очередные возгласы футбольных болельщиков. Прикрыв уши ладонями, она попыталась сосредоточиться и вдруг услышала стук в дверь.
— Открыто, — не оборачиваясь бросила Тамара.
— Привет, — донеслось из-за спины.
— Привет, — вздрогнув от неожиданности, ответила она.
Алексей Радченко закрыл за собой дверь и сделал пару шагов вперед.
— Смотри-ка, как уютно, — огляделся он. — Сразу видно, девушки живут. Даже цветок на подоконнике!
— Это кактус. Он нам от старых жильцов достался, едва не погиб, — одним махом пресекла его романтическое отступление Тамара. — В общежитии он стал еще более засухоустойчивым, — повернулась она к Алексею лицом.
