— Понятно… А впрочем, какая разница, — остановившись, Алексей закурил. — Дело в том, что наш курс последний, кто знал прежнего декана: он умер прямо в кабинете. И мы помним совсем другое отношение к студентам. Мы так и не приняли Кравцова.
— Ты считаешь, он вам мстит?
— Нет, — усмехнулся он. — Это сильно сказано! Но вот с мыслью нас перевоспитать никак не может расстаться. Только ничего не получится — слишком разное представление у нас о многих вещах. О дисциплине, например. Ее он понимает как слово «должны», без отступлений, как солдат на плацу.
— А как было раньше?
— Раньше было по-другому: «Ребята, я знаю, что вам всем чего-то хочется, чего-то не хочется, но не подводите меня. Пожалуйста». И, ты знаешь, почти не подводили. Если прежний декан и вынужден был кого-то наказывать, то сам переживал. Вот сердце и не выдержало… Не верится, что когда-то мы заходили в деканат, как к себе домой.
Тамара задумалась. Слово «должна» она часто слышала от своей мамы, которая также не терпела пререканий.
Может, поэтому у них никогда не выходило задушевных разговоров?
— Но за что тебя могут отчислить? — вспомнила она.
— За то, что переплывать реку категорически запрещено. А меня уже однажды поймали, с милицией, между прочим.
— Правда?!
— Правда. Тебя-то в первый раз простят, а вот меня — вряд ли.
— А как он узнает? — растерялась она, ничего не слышавшая о запрете.
— Обыкновенно… И кто из «шестерок» это сделает, мы вряд ли узнаем, — усмехнулся Алексей. — Разве что лет через пятьдесят, когда снимут гриф «совершенно секретно».
— Кто снимет? — непонимающе захлопала она ресницами.
Вместо ответа он лишь вздохнул. И тут до Тамары дошло. Но кто из студентов может доложить декану? Среди ее друзей вроде все свои в доску: сколько несанкционированных гулянок случилось за этот год — и никого никуда не вызывали. Неужели кто-то из группы? Тоже не похоже… Хотя кто знает.
— А кто сможет утверждать, что мы переплыли реку? Никто! — вдруг воскликнула она, обрадованная такому простому выходу из ситуации.
— Проплыли немного вперед и вышли на берег!
Леша помолчал, затем, оглянувшись по сторонам, посмотрел на нее насмешливо:
— Ты еще скажи, что мы с тобой больше часа под луной гуляли! И, заметь, без одежды. Ты хоть представляешь, какой здесь напрашивается вывод? Объясняю для непонятливых: ни я, ни мои друзья просто так с девушками не гуляют. А нас с тобой искали очень долго.
Сообразив, на что он намекает, Тамара смущенно замолчала.
