— Давай помогу, — услышала она голос Алексея.
Подхватив отпущенный пакет, он сделал несколько шагов, коснулся ее ладошки и, поняв, что возражения не последует, крепко сжал холодные пальцы.
— Я ничего подобного в жизни не испытывал. Когда выплыл и нигде тебя не обнаружил, испугался. Признайся: пожалела, что поплыла?
— Пожалела, — вздохнула Тамара, — когда Инку увидела. Не думала, что из-за меня она будет так переживать.
Леша удивленно свел брови:
— А сама? Неужели не испугалась?
— Испугалась, конечно, но на первое место сразу вышел звериный инстинкт самосохранения.
Я даже не представляла, насколько он силен.
— Шапку долой! Свой звериный инстинкт тебе удалось победить с первой попытки. Когда ты в меня вцепилась мертвой хваткой, я во второй раз испугался. Даже не знал, как поступить. Ждать, пока захлебнешься? Попробуй потом отыщи тебя в темноте, да и до берега плыть да плыть. Если бы ты продолжала паниковать, не знаю, чем бы все закончилось.
— Когда в безвыходной ситуации кто-то берет инициативу на себя, ему надо довериться и подчиниться… Ты один мог мне помочь в те минуты, вот я тебе и подчинилась.
Ты был сильнее.
Такой анализ ситуации окончательно сбил Алексея с толку. Признавая его силу, она, сама того не осознавая, давала ему понять, насколько сильна сама: девушка, почти ребенок, у которой-то и опыта житейского за плечами нет!
— Можно еще один вопрос? Сколько тебе лет?
— Первого июня исполнится восемнадцать, — спокойно ответила она и, словно прочитав его мысли, добавила: — Только не говори, что я еще ребенок.
«После сегодняшней истории ни я, ни кто другой этого не скажет, — подумал он. — Судя по рассуждениям, я дал бы ей намного больше».
— Мы с тобой сегодня столько шума наделали, — неожиданно сменил он тему. — Если кто-то настучит декану, меня точно из института попрут.
— За что? Ты же хорошо учишься, к тому же спортсмен.
— Слово «спортсмен» для Кравцова имеет, скорее, негативный смысл. Если спортсмен — значит, в голове одна накачанная извилина…
— Обидно, да? — неожиданно посочувствовала Тамара.
"
"— Да нет… В чем-то он, конечно, прав — первые две сессии не обошлись без двоек. А потом зло взяло, можно сказать, из спортивного интереса стал учиться… Только учеба учебой, а у нашего декана на первом месте моральный облик, которому я не соответствую. Ты ведь почти ничего обо мне не знаешь? Правда? — осторожно уточнил он.
— Ну почему, кое-что слышала, — уклончиво ответила она.
