Тогда она предложила свои правила игры: дурачась, кого только они ни пытались изобразить в воде! И собаку, и лошадь, и кита, и крокодила. Лишь проплыв мимо опор пешеходного моста, заметили, как далеко их отнесло течением.
Договорившись поберечь силы на вечер, они вышли на берег и отправились обратно по узкой тропинке, повторявшей все изгибы реки. Заметив, что Тамара распустила по спине длинные мокрые волосы, Алексей не удержался от вопроса:
— И стоило их прятать?
— Чтоб не мешали, — махнула она рукой. — Знала, все равно намокнут.
Слушай, да тебя же все знают! Может, мне отойти в сторону? — игриво уточнила она после того, как с Алексеем поздоровалась очередная компания.
— Это все наши, институтские, — снова поднял он руку в приветствии.
— В таком случае надо пользоваться моментом — пусть завидуют.
— Кому?
— Мне, конечно! Когда еще представится случай прогуляться с тобой по пляжу?
Усмехнувшись, Леша вдруг отметил, что ему правятся не только ее остроты, но и голос — грудной, мягкий, местами вкрадчивый, но всегда естественный.
Даже если она играла, в этом не чувствовалось фальши. Впервые за последнее время ему было интересно общаться с девушкой, и Тамара не уставала его удивлять.
«И при этом ни капли спиртного и никаких желаний форсировать события! Сам себе удивляюсь… Посмотрим, что будет дальше», — добавил он мысленно.
Какое-то время они шли молча.
— А я тебя помню, — неожиданно произнес он. — Тогда, в лифте…
— А я надеялась, что забыл, — разочарованно вздохнула Тамара и покраснела.
— Представляю, как смешно все это выглядело со стороны. — Тряхнув головой, она разметала волнистые пряди по плечам и смущенно улыбнулась. — Можешь понять мое состояние? Первый день занятий, такие парни рядом оказались, а я после колхоза, как корова на льду, на этих каблуках… Я в тот день еще дважды чуть не упала. В конце концов разозлилась, сложила туфли в коробку и подарила Ленке. У нас с ней один размер, они ей сразу приглянулись.
— И не жалко было?
— Жалко.
Я-то прекрасно понимала, что они не виноваты. Почти новые, к выпускному с мамой покупали. Но знала и то, что больше их не надену. В самый тягостный момент прощания со злополучной парой обуви меня мучил только один вопрос: что скажет мама?
— И что она сказала?
— Так она еще не знает! — неожиданно расхохоталась Тамара. — Зачем ее зря расстраивать!
Чем ближе они подходили к месту, где расположились старшекурсники, тем интереснее получался разговор.
