— Я не смогу тебя простить, — честно призналась она.
— С годами прощается и не такое.
Его слова произвели на Тамару странное действие. Что-то ей не понравилось, но что, она пока не могла понять.
— Простить — значит забыть. Не получится Леша, я не смогу забыть весь этот кошмар. Даже с годами, — и вдруг она поняла, что ее задело. — А тебе не кажется, что это подло — исчезать накануне свадьбы? Ты подумал, как будут чувствовать себя невеста и ее уважаемые родители? Ведь гости небось ого-го какие приглашены?! Кольца обручальные куплены… Ведь куплены? Да? А уж о Лидином свадебном наряде весь институт судачит!
— Я не собираюсь на ней жениться.
Она не интересует меня как женщина, — твердо ответил Алексей.
— А раньше, значит, интересовала?
— Тома, я пришел сюда не для того, чтобы выяснять отношения! — не выдержал он. — Еще навыясняемся. Не делай нам обоим больнее… Я хочу, чтобы ты знала: я люблю только тебя.
Тамара замолчала и снова отвернулась к окну.
«А может, взять и рассказать про выдуманную Лидой беременность? — заколебалась она.
— И у нашего ребенка будет отец, — непроизвольно коснулась она рукой живота. — А как же Ленка? Если выяснится, что она сделала аборт под моей фамилией, — будет грандиозный скандал».
— Но лучше, если до защиты диплома нас не будут видеть вместе. Осталось всего ничего… — донеслось до нее.
Тамара закрыла глаза: «Во главе угла стою не я, а диплом. Господи, а я-то подумала… Какое малодушие!»
Уязвленная гордость избавила от всех колебаний.
— Как нашкодивший кот… — не в силах сдержаться презрительно произнесла она.
— Я никуда с тобой не поеду. И знаешь почему? Потому что от смелого и решительного Алексея Радченко, которого я знала, ничего не осталось! Есть маленький тщедушный человечишка, который пытается выдать свою трусость за холодный расчет. Слабый, бессильный, безвольный, к которому я не питаю ничего, кроме жалости!
— Это все, что ты мне можешь сказать? — после долгого молчания спросил побледневший Алексей.
— Все! — гордо бросила Тамара и отвернулась к окну.
Звук захлопнутой двери не заставил ее обернуться. Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох и в бессилии опустилась на стул. «Зачем? Что ты делаешь? — словно спросил у нее разум. — Догони его, объясни все как есть. Ты же будешь жалеть…» Поднявшись с места, она подошла к двери, взялась за ручку, но, вспомнив о сумочке, вернулась. Бросив непроизвольный взгляд в окно, она заметила на аллее шагающего прочь от общежития Алексея. «Не догоню, — поняла она.
