Около полуночи, покончив и с курицей, и с пирогом, и со многим другим, что положили в сумки Тамарины родители и чего, по их мнению, должно было хватить дочери не на один день, компания дружно убрала остатки еды со стола и разделилась на пары. Оставив в комнате Ленку с Пашкой, Тамара с Алексеем спустились на этаж ниже и, не включая света, прямо за дверью комнаты стали целоваться.
— Слушай, а почему к тебе никого не подселили, как к Щедрину? — спросила она во время передышки и кивнула на вторую кровать. — Или здесь кто-то живет?
— Витька Шумов.
Ты должна его знать, он староста нашей группы и староста потока. Его дочке недавно три года исполнилось, женился еще на подготовительном, сразу после армии. С тещей у него были напряженные отношения — отказывалась прописывать, а сейчас и рада его прописать, да Витька отказывается: есть куда удрать, когда с женой ссорится.
— И часто ссорится?
— Ну, пару раз в году живет дней по десять… Останься сегодня у меня, — неожиданно предложил он и, заметив, как Тамара вздрогнула и покраснела, одной рукой прижал ее к себе, а другой погладил по волосам.
— Не бойся, отныне и навсегда все будет только с твоего согласия.
— Нет. Не могу, — отрицательно покачала она головой.
— Почему?
— Потому что… Не сегодня, — еще гуще покраснела она.
— Все в порядке? — сразу догадался Алексей и облегченно вздохнул. — Слава Богу! — коснулся он губами ее виска. — Но сегодня тебе все равно придется у меня остаться. Паша с Леной тебя не ждут, ты уж извини.
— Как? — отстранилась Тамара.
— И я должна здесь спать? Но я не могу… Я не смогу уснуть в мужской комнате!
— Неправда, однажды ты уже здесь уснула. Когда делали Инночкины расчетки, помнишь? Но если на этот раз не уснешь, будешь рассказывать мне сказки, как Шахерезада.
— Я не люблю сказки.
— Почему?
— Не знаю… Я лучше стихи почитаю. А ты выдержишь слушать их до утра? — насмешливо поинтересовалась она.
— Попробую, — согласился Алексей и, показав рукой на постель, отбросил в сторону одеяло. — Только если рядом, на ушко: спортивные травмы — боюсь, не расслышу.
Тамара негромко рассмеялась и, подойдя к кровати, смущенно оглянулась.
— Отвернись, — попросила она, шумно вздохнула, быстро сбросила халат и юркнула под одеяло.
Уходит старый друг… Я наблюдаю:Уходит молча… У него свой путь.Как не догнать ушедшего трамвая,Так наше время вспять не повернуть.И все бессмысленно: я даже не пытаюсьЕго окликнуть. Знаю — никчему:Мы нашу связь былую потеряли,И притяженье душ равно нулю.
