По тем же слухам, в Первопрестольной решалась его судьба: возраст-то давно пенсионный.
Тамара узнала о драке одной из первых. Рано утром Ленка шепотом поведала ей все подробности того, что случилось на пятом этаже: и о сломанной мебели, и о разбитых стеклах. Пытаясь успокоить Тамару (а заодно и свою совесть, так как все, что стало известно Пашке, автоматически передалось Алексею), она говорила о том, что конфликт между ребятами зрел давно… К счастью, об истинной причине драки, то есть о том, что случилась она после того, как Филевский пытался изнасиловать студентку второго курса Тамару Крапивину, знали единицы и благоразумно предпочитали помалкивать.
«Если его выгонят из института, я тоже здесь не останусь», — вдруг осознала Тамара и лихорадочно принялась искать выход из безвыходной на первый взгляд ситуации. Несмотря на принятую накануне изрядную дозу валерьянки и недолгое оцепенение после Ленкиного рассказа, мысли скакали как бешеные. Сначала ей пришло в голову пойти в деканат и заявить, будто во всем виновата она, но вовремя сообразила, что это не поможет и сама она запросто может оказаться третьей в списке на исключение.
И тут ее осенило: «Дядя Женя! Только он со своей должностью сможет чем-то помочь. Надо успеть, пока не подписан приказ!» Дождавшись перерыва, Тамара бросилась на улицу к телефону-автомату.
На счастье, Евгений Иванович оказался на службе. Выслушав сбивчивый монолог племянницы, он договорился о месте встречи, приказал подать машину и через пятнадцать минут подъехал к закрытому на зиму кафе у института.
Тамара села на заднее сиденье и многозначительно посмотрела на водителя. Поняв ее без лишних слов, Куприянов попросил шофера немного прогуляться и, повернувшись к ней, строго произнес:
— Честно и по порядку. Только тогда я отвечу — смогу ли помочь.
Глядя прямо в строгие глаза заместителя начальника областного УВД, Тамара начала с памятного весеннего заплыва и, не таясь, рассказала ему о своих отношениях с Радченко очень многое.
Естественно, постаралась исключить подробности, выставлявшие Алексея в неприглядном свете. Закончила она свой рассказ вчерашней неудавшейся попыткой изнасилования и тем, что вступившегося за ее честь Алексея собираются выгнать из института.
— Я люблю его, дядя Женя, — расплакалась она на последних словах.
— Когда возвращается ректор? — непроизвольно сжав кулаки, уточнил Евгений Иванович.
— Уже вернулся… Московским поездом.
