— Но разве в таком виде обязательно гулять по улицам? — по-прежнему недоверчиво спросила она.
— Да я, собственно, и не гуляю. Так, заглянул в магазин во время обеда, — смущенно пожал он плечами и как доказательство приподнял в руке авоську, из которой торчало горлышко молочной бутылки. — А вот и сам институт, — показал он рукой на возвышавшееся над каналом здание. — Если озябли, заходите. Согреетесь, чаю выпьете. Меня зовут Вадим.
— Инна."
"Правильно поставленная русская речь, неторопливая манера повествования и умный, располагающий к себе взгляд за толстыми стеклами — подкупили.
А так как идти ей было некуда, она медленно побрела за мужчиной, даже не предполагая, что проживет с ним бок о бок почти четыре года…
За доверительным разговором в кабинете Вадима они не заметили, как пролетело время, когда же ночной сторож заставил их покинуть институт, поехали прямо к нему домой и всю ночь проговорили за столом в его комнате. Говорила в основном Инночка.
Впервые после того, как из ее жизни исчезла Тамара, она смогла наконец излить все, что накопилось в душе. То, что ее не перебивали и внимательно слушали, помогло полностью довериться этому человеку.
А в выходные Инна с упоением приводила в порядок захламленную вещами, бумагами и еще Бог знает чем четырнадцатиметровую комнату Вадима: драила посуду, снимала паутину под потолком, счищала под ледяным ветром многомиллиметровый слой грязи с окон и, как ни странно, совершенно не чувствовала холода.
Словно ожила, наполнив душу теплом пробудившихся чувств.
Спустя неделю они подали заявление в ЗАГС, и накануне Нового года, благодаря давней знакомой умерших родителей Вадима, их быстро расписали. Инна стала носить фамилию Самсонова. То, что скромная тихая роспись в будний день и в самое неудобное время во всем контрастировала с первой, шумной и помпезной, свадьбой, Инночке показалось символичным: хотелось верить, что и жизнь на сей раз сложится по-другому.
Закончив курсы, она привезла в отдел кадров свидетельство о браке, написала заявление на увольнение, отправила к родителям вещи и мебель, которые не могли поместиться в ее новом жилище, и в тот же день освободила служебную квартиру, которую получала когда-то вместе с Артемом. Практически ни с кем не простившись, тем же вечером она уехала в Ленинград.
Поначалу все складывалось как нельзя лучше.
