Я хотела бежать назад, но они стали обвивать моё тело. В ужасе я начала кричать и звать на помощь.
Оглядывалась вокруг в панике. Увидела, как недалеко на берегу стоит Инглаб, а в его руках — длинная чёрная змея. Он что-то нашептывает ей, отпускает на песок и с омерзительной улыбкой наблюдает как та начинает ползти в мою сторону.
Я вновь начала визжать, старалась отбросить от себя ползучих тварей. Собственный крик оглушал меня, голос пропал, и я просто открывала рот, не издавая при этом ни звука.
Сердце бешено колотилось в груди.
Липкий страх сковывал позвоночник.
Потом откуда-то появился отец. Он был одет в белый льняной костюм, в молодом возрасте. Я смотрела на него и не могла поверить своим глазам. Папа зашёл в воду. Змеи стали уплывать от меня. Папа протянул руку, я взялась за него. Он стал тянуть меня из воды. Я сумела выйти на берег, змеи остались позади. Я радостно обвила шею отца. Страх отступил, я почувствовала радость от того, что вновь обнимаю его. Что он жив.
Я отодвинулась, чтобы заглянуть ему в лицо, но увидела, что нахожусь не в его объятиях.
Я обнимала Адэма.
Я в растерянности смотрела на мужчину и не могла понять, куда делся отец. Почему вместо него Адэм? Ведь это папа вытащил меня из воды, спас от жутких тварей.
— Адэм, где папа? Где папа? — потребовала у него ответа, отстранившись. — Папа, папа, — я срывалась на крик, оглядывая пляж."
"— Камилла, это всего лишь сон, — услышала голос и распахнула глаза.
Узнала голос Адэма. Его лицо расплывалась, и мне пришлось приложить усилия, чтобы сфокусировать взгляд.
Адэм сидел на краешке рядом со мной. Я не до конца понимала, что проснулась, и это не продолжение сна.
— Адэм, папа. Он меня спас. Он жив…
Его брови сошлись на переносице. Лицо выражало обеспокоенность. Я почувствовала, как ладонь легла мне на лоб. Она была холодная и дарила приятную прохладу.
— Это всего лишь сон, — сухо бросил он. — У тебя жар, Камилла.
Он попытался встать на ноги, но я схватила его за запястье:
— Нет.
Не уходи, — мне хотелось оглянуться, посмотреть назад, не ползут ли змеи в мою сторону, грань сна и яви всё ещё была стёрта в моем подсознании. — Не оставляй меня одну.
Губы пересохли, было больно говорить. Сердце начало колотиться. Мне казалось, что если я останусь одна, то вновь погружусь в кошмар, от которого пробудилась.
— Не уйду, только перенесу тебя в спальню, — пообещал он, подхватив меня на руки. — Кажется, ты заболела.
Адэм нёс меня на руках.
