В этот момент я ощущаю, наверное то, что чувствуют люди, когда им выносят оправдательный вердикт, но они уже отсидели лет двадцать за преступление, которого не совершали."
"Пустоту. Когда уже ничего не имеет значения и смысла. Ты уже расплатился, уже понёс наказание. В моём случае: отец всё равно умер. Его нет. Никто и никогда не сможет заменить его. Когда папы не стало, мне показалось, что я резко постарела. Стала старше лет на тридцать. И сейчас вновь такое ощущение.
Меня потряхивает. По щекам медленно катятся слезы.
В голове всё сыпется, как песок.
— Как это могло произойти? Кто подсыпал это лекарство? Кому это было нужно? — лихорадочно выдаю вопросы, которые оседают в уме, кромсают мозг.
— Мы долгое время не могли понять это, — задумчиво говорит брат. — До тех пор, пока не стало ясно, что Мартынов скупил доли акций других акционеров. Предполагаем, что за всем этим стоит он. Но никаких доказательств у нас нет.
Он переводит взгляд от меня на Адэма, разводит руками.
— Когда совершили покушение на папу тоже не смогли доказать его причастность.
— А девица? Кто она? Какое имеет отношение ко всему? — вспоминаю, с чего начался наш разговор.
— Ассистент дяди Мураза, — отвечает Адэм вместо брата.
Поджимаю губы от того, как он спокойно сейчас говорит. Не могу смотреть на него. Подонок знал всю правду и держал меня в неведении.
— Она работала у него последние полгода до смерти. Имела возможность подсыпать ему в чай или кофе лекарство. После его смерти, ей предложили другую должность, но она уволилась.
— Повторяю, что это всё наши предположения. Факт только один, что отца довели до сердечного приступа, — вновь раздаётся голос Рафаэля.
— А то, что девушка прежде работала на фирме у Мартынова? И то, что мы её не можем найти, будто след простыл? За всем точно стоит этот мерзавец, — эмоционально выдаёт Адэм, он встает со стула, тянет руку к шее, развязывает узел на галстуке.
— Для того, чтобы узнать правду и доказать, нужно её найти, — Рафаэль тоже поднимается на ноги.
У меня же нет сил даже сидеть, кажется, рухну сейчас прям со стула.
— Камилла, мы не должны выдать себя. Если Мартынов на самом деле замешан, и он узнает, что нам что-то известно, мы никогда не сможем доказать его причастность.
Он останавливается, всматривается в меня. Затем подходит к столу, открывает маленькую бутылку, наливает в стакан воду, протягивает мне.
— Мы не хотели говорить тебе. Боялись, что ты не справишься с эмоциями при встрече с Мартыновым.
