Точно схожу с ума, женщина старше его лет на двадцать.
— Так поделитесь этими предположениями, — не скрываю раздражения, меняю направление своих мыслей.
Вцепляюсь в брата взглядом, давая ему понять, что не позволю уйти от ответа. Он вздыхает, смотрит на Адэма, словно советуясь, стоит ли говорить мне.
Направляю злой взгляд на Адэма. Да что происходит? Почему они так напряжены?
— Смерть отца произошла по неестественным обстоятельствам, — произносит Рафаэль, спустя несколько секунд.
Как только его слова достигают моих ушей, в спине стреляет нерв.
Позвоночник стискивают колючей проволкой.
— Не поняла, — с трудом справляюсь со спазмом, перехватившим голосовые связки, и перевожу взгляд к брату. — Что ты имеешь ввиду?
Стараюсь совладать с разумом, в котором творится хаос.
— При вскрытии были обнаружены вещества лекарств, которые отец не принимал, — с трудом говорит брат. Слова даются ему тяжело. — Это привело к сердечному приступу.
Скудная информация, которую он выдаёт по крупицам, сводит с ума. Я хочу объяснений.
Хочу подробностей. Что всё это значит? Что он хочет этим сказать? Разве отец… Разве не из-за наших слов…
Вновь направляю взгляд на Адэма. Он следит за моей реакцией. Не даёт никаких ответов на мою немую мольбу объяснить, что имеет ввиду брат.
— Когда папа… — эмоции душат меня, говорить больно. Всё тело противится тому, что собираюсь произнести вслух, но я должна.
Смотря в глаза своего соучастника, я начинаю свою исповедь:
— Когда у папы случился сердечный приступ, я и Адэм были рядом с ним, Рафаэль.
Это произошло, потому что мы наговорили друг другу не очень лестные вещи. Папа всё слышал, мы ругались при нём. Потом ему стало плохо, — в горле печёт от ужасной правды, зрачки подрагивают от слез, что я пытаюсь сдержать. — Папа умер из-за нас.
— Адэм все рассказал, Камилла, — раздаётся ответ брата, в нём нет ни удивления, ни злости. — Это случайность. Приступ мог случиться находись он один в кабинете. Лекарства, что ему подсыпали долгое время, привели к сердечному приступу.
Мысли бьются в голове. Столько вопросов. Столько страхов. И бездонная боль вновь поражает нутро, как будто папа умер только сейчас.
— Ты знаешь, что он вёл здоровый образ жизни. Каждый год обследовался. У него не было никаких проблем с сердцем, я разговаривал с Фатихом — это врач, что вёл его. Если бы не воздействия лекарств…
Моё сердце так болезненно дёргается, что кажется, оно отбивает последние удары в груди.
— Вашей вины в его смерти нет, — говорит Рафаэль.
