Но если ты просидишь весь вечер на собственной свадьбе с несчастным или каменным лицом, это вызовет много вопросов и пересудов! Отдай дань уважения отцу. Он хотел этой свадьбы. Всем это прекрасно известно и никто не станет нас осуждать за неё, если ты будешь вести себя, как подобает!
Мама замолкает, даёт мне время на обдумывание. Я стараюсь анализировать её слова. Понять. Принять. Шестерёнки в моей голове начинают шевелиться. Отгоняю эмоции и чувства. Очищаю от них разум и понимаю, что ее утверждения вполне рациональны.
— Я поняла тебя, — выдавливаю, преодолевая ком в горле. — Хоть и не ты меня родила, но воспитала ты. Я сумею притвориться, если это требуется от меня. Прекрасно помню все твои уроки, ма-ма, — делаю паузу. — Или ты желаешь, чтобы я перестала тебя так называть? В конце концов, отца больше нет и играть роль моей матери у тебя нет надобности.
— Некоторые роли с нами на пожизненно, дорогая, — один уголок её губы летит вверх, взгляд смягчается, она приближается ко мне, кладёт руку на моё плечо.
— Ты права, родила тебя не я, но той, кем ты являешься сейчас, моя заслуга. Не ударь лицом в грязь. Для всех ты дочь Мураза и моя! Я не хочу, чтобы твоя свадьба стала темой для сплетен в обществе. Определённое время ты должна играть роль жены Берка, думаю пару лет точно.
Меня словно бьют кулаком в челюсть. План о разводе через пару месяцев, что я выстроила у себя в голове, проваливается с треском. Мне хочется взвыть от отчаяния.
«Не сейчас. Не сейчас. Придумаешь что-то позже» — утверждаю себе мысленно, отгоняя в сторону панику.
Очевидно, сказав всё, что хотела, мама выходит из кабинета, оставляя меня одну. Прикрыв глаза, я стараюсь отогнать от себя пустоту, что образовалась после нашего с ней разговора. Шагаю к стеллажу, где находится мини-бар отца. Открыв дверцу, хватаю первую попавшуюся бутылку, откручиваю пробку и, приподняв её, делаю глоток. Горло начинает жечь, точно также, как жжёт сердце. Морщусь с непривычки. Снова глоток. Ещё один. Использую алкоголь, как допинг.
Убрав бутылку и закрыв дверцу стеллажа, натыкаюсь на своё отражение в стекле.
«Вот и румянец, который полагается взволнованным и переполненными счастьем невестам.» — смеюсь мысленно, при виде покрасневших щёк и глаз, что слезятся от употребления спиртного.
Словно актриса перед началом спектакля, тренируюсь, меняя выражение на своём лице.
«Наденешь белое свадебное платье, губы натянешь в одну из своих искусственных улыбок. Счастье в глазах нарисуешь.
