– Ещё чего! Вот же наглая особа! Никакого уважения к представителям власти. Мы прикрываем вас. Запрещаем ремонт до… м-м… конца лета! Ваших рабочих я уже выгнал. Будем проводить проверку и выясним, насколько ваши документы соответствуют реальному положению вещей. Сдаётся мне, вы их подделали.
Выгнал моих рабочих?! Вот почему такая тишина.
А я ведь обещала Мэллори, что к концу лета клуб уже будет работать. Что же они такое творят, сволочи? У меня от досады и злости аж в глазах потемнело.
– Ироды! – топнул ногой Персивальд. – Женщину одинокую решили со свету сжить! Паршивцы!
– А нечего одиноким женщинам вести дела самостоятельно. Всем известно. При мужике надо быть. При мужике! – вставил свои пять копеек один из тощих клерков, презрительно фыркнув.
– Мистер Колобок! – вскричала я, наступая на толстяка.
– Гальденумберс, – тоненьким голосом поправил меня инспектор, против воли делая шаг назад.
– Дайте сюда бумаги. Я узнаю, кто меня оклеветал и тогда, клянусь единорогами Всеотца, этот человек или дракон пожалеет!
– Насильственные действия по отношению к представителю власти влекут за собой….
Колобок не успел договорить, потому что мы с Перси не сговариваясь бросились на него и вцепились в бумаги, которые он сжимал короткими пухлыми пальцами.
Толстячок неловко вскрикнул, споткнулся о кресло и выронил всё добро на пол. Белые листы разлетелись по пыльной после недоделанного ремонта комнаты.
Я прямо в выходном платье упала на колени и принялась перебирать бумажки, пытаясь найти заветную информацию.
– Прекратите сейчас же! – завизжал толстяк, упавший сначала на кресло, а потом и на пол. – Что же вы смотрите! Остановите её!
Но клерки лишь оторопело наблюдали, как я выуживаю нужный мне лист.
Я пробежала глазами строчки, вычленив самое главное.
То, что я узнала, многое объясняло.
На листке, что я сжимала в руках, было чёрным по белому написано «Отправлено из Тайной канцелярии.
Рассмотреть вне очереди и в самые кратчайшие сроки».
Вот значит как… Из Тайной Канцелярии…
Аарон зашёл слишком далеко.
Я сжала злополучный лист в руке так, что раздался громкий шелест бумаги в тишине комнаты.
И все тут же будто ожили.
Мистер Колобок запыхтел, пытаясь подняться на ноги. Ему мешал не только объёмный живот, но и тот факт, что он едва не задыхался от возмущения. Ведь мы с Перси посмели напасть на него.
