Как только они получат возможность сопротивляться, жизнь моя превратится в ад, если до этого времени я не сбегу. Излишками милосердия не страдали ни та, ни другая.
Пауза становилась тягостной, да и взвар в кружках уже остыл. И потому я, чтобы разбить неловкое молчание, спросила:
— Господин барон, а что это такое интересное вы делаете из ниток?
— Это сеть, Клэр. Рыболовная сеть.
Вот оно что! Теперь я уже и сам поняла, что это обычная сетка, только новая и свитая в толстенный жгут. Скорее всего, в жгут он ее свивает, чтобы она не путалась.
— Вы что, умеете ловить рыбу, господин барон? – это казалось мне сомнительным. Видел он, как я уже поняла, довольно плохо.
Барон как-то странно вздохнул и заговорил:
— Я не умею ловить рыбу, девочка. По первому морозу мимо баронства будет проезжать купеческий обоз. Путь их лежит в Хагенбург. А там, как известно, есть небольшой морской порт. Многие жители Хагенбурга занимаются рыбной ловлей. Да и у самого герцога есть два баркаса, которые выходят на ловлю для его кухни.
Так что рыболовные сети я продам купцам и на эти деньги смогу покупать себе дрова и все другое, что понадобится.
Я зацепилась в его речи за слово «себе». В смысле: “покупать себе дрова”?! А семья что, не давала ему дров зимой?!
— Вы говорите так, господин барон, как будто все вокруг, в том числе и дрова во дворе, не принадлежат вам."
"После моей фразы барон замолчал и надолго. Я уже чувствовала некоторую неловкость и думала о том, как бы забрать посуду и тихонько уйти, однако он, видимо, что-то решив для себя, заговорил и говорил долго:
— Когда меня ранили, и я потерял глаз, то сразу отправился домой.
Рудольфу тогда было двенадцать лет, и без меня землями управлял бурмистр. Это был старый еще отцовский слуга, и хозяйство более-менее было в порядке.
В дороге я сильно простыл и когда приехал, долгое время болел. Именно тогда и стал слепнуть на второй глаз. Так медленно, что даже заметил не сразу. Первой мое бельмо заметила Розалинда…
Барон замолчал, и я, не выдержав, спросила:
— А дальше? Что было дальше?
— Много всего, Клэр, очень много… Сперва, года через три, умер старый бурмистр.
Как раз была очередная волна и бедняга не перенес болезнь. Как, впрочем, и многие другие, – барон перекрестился. – Сам я уже толком не мог объезжать земли и следить за порядком. Пробовал брать с собой Рудольфа и учить, – старик огорченно покачал головой и завершил фразу: – Только толку с того не было. Он не хотел понимать, что нельзя отбирать у смердов все.
