Я собралась было зайти следом, но муж велел:
— Прислуге помоги.
— Чем помочь?
Он посмотрел на меня, как на пустое место, отвернулся и ушел. Я стояла возле телег, груженых продуктами, и не представляла, что со всем этим делать. Тем более что уставшие возчики выпрягли коней и собирались уходить. От холода меня слегка познабливало: все же вечера уже были достаточно прохладными.
Ждала я долго и окончательно продрогла, когда наконец-то из дома выскочила Нина и торопливо заговорила:
— Надобно овощу в подпол сложить. Давайте-ка, госпожа, вы за один край мешка беритесь, а я за другой…
Подпол оказался на кухне.
Большой квадратный люк был откинут в сторону, и внутри подземелья тускло мерцала то ли лампа, то ли свечка. Встав на колени у дыры в полу, мы опускали очередной мешок вниз, и там его подхватывала какая-то женщина, чье лицо я не могла вспомнить. Эти самые мешки и корзины мы таскали очень долго. Я успела вспотеть и снова замерзнуть, изрядно запылить блузку и устать как собака. Мне кажется, что всю возню мы закончили уже ближе к полуночи.
Запыхавшаяся Нина, вытирая пот со лба прямо рукой, сказала:
— Уф-ф-ф… Вот и сладили дело! А корзину, госпожа, вы вот туда, на стол поставьте. Сейчас я вам водички теплой подам, лицо ополоснуть, да и ступайте-ка вы спать. Только тихонько ступайте: не дай Боже баронесса услышит, огневается, весь дом перебудит.
Мрак кухни еле-еле разбивала одна единственная вонючая, почти расплавившаяся свеча. В подполе все еще возилась женщина, что-то перекладывая там. Нина плеснула в кувшин воды, которую зачерпнула в огромном, встроенном прямо в печь котле.
— Вот, госпожа. Умывайтесь. Тепленькая еще, – и слила мне над каким-то ведром.
Она пошла проводить меня, держа свечу в руках, тихонько нашептывая:
— Ложитесь, госпожа, с краешку, аккуратненько. Очень уж баронет серчает, ежли его ночью побудить.
Я раздевалась за дверью комнаты мужа, а Нина вешала всю мою одежду себе на плечо и шептала:
— Завтрева вам чистенькое принесу.
Думать о том, что она сейчас еще что-то будет стирать, а утром проснется раньше меня, было просто страшно.
За день мы все устали, а разгрузка такого количества продуктов вымотала все силы. Приоткрыв дверь, я скользнула в темноту спальни и тихо, как мышь, забралась под одеяло. И не смущало уже ничего: ни тихое похрапывание мужа, ни противный запах грязного тела, который от него шел. Пахло сивухой, потом и несвежим бельем: баронет не слишком утруждал себя водными процедурами. Но мне и правда было уже наплевать.
