Одна из мамаш, столь «любимая» мной баронесса Штольгер, безнадежно проиграв конкурс, от досады даже ущипнула свою дочь.
Ближе к обеду, когда дамы успели выпить уже не по одному бокалу вина в промежутках между болтовней и развлечениями, я предложила выйти во двор, чтобы прогуляться, и объявила, что там, во дворе, будет проведено еще одно соревнование, где главный приз – золотой перстень с бирюзой.
Под веселый гул оживившихся женщин горничные таскали плащи, шали и накидки, помогая одеться. Мирин присматривала за всеми, успевая еще и одевать меня.
Во дворе все было подготовлено заранее: четыре места для участниц, оборудованные так, как требовалось. Гронт терпеливо объяснял:
— От сюдой, прекрасные госпожи, надобно встать. Зрители чтоб подальше все отошли, а вы, госпожа баронесса, кнут в ручку берите и прямо по цели бейте. Ежли снесете один горшок, то ничего не получите, ежли два разобьете – большую корзину с яблоками и грушами из графских подвалов. А ежли цельных три… – он взял в руки изящный дамский перстенек с бирюзой и покрутил перед заинтересованными слушателями.
"
"Затем, дождавшись, пока дамы угомонятся, Гронт, воздев палец к небу, торжественно завершил речь: – А ежли цельных четыре… – он взял со стола с призами приличный отрез шелковой ткани, тряхнув его так, чтобы заиграла золотая каемка.
Гостьи заахали и заперешептывались. Такой приз стоил подороже золотого перстня. В этом конкурсе собирались участвовать все. Потому, когда Гронт сообщил: -- Дозволяется всего по пять ударов каждому, – пронесся общий вздох разочарования.
— А если все пять кувшинов разбить? – я даже не поняла, кто из женщин выкрикнул этот вопрос.
— А ежли пять, то вот!.. – Гронт сорвал холстину со стоящей на столе шкатулки, и наступила тишина.
Я вполне понимала этих женщин: приз и в самом деле был роскошным. Продав это, можно было купить несколько сел и организовать новое баронство. По местным меркам, в мире, где еще нет фабрик и поточных производств, это были безумные деньги, которые можно было выиграть прямо здесь и сейчас! Такого азарта эти женщины не ощущали никогда!
В шкатулке лежал полностью собранный комплект золотых украшений.
А в центре на белом атласе гордо сверкало то самое ожерелье, которое подарил мне Освальд. Дополнением служили серьги, шпильки, пара перстней и несколько изящных колечек. Завершали это великолепие два массивных браслета. Перед женщинами лежало целое СОСТОЯНИЕ!
В этот раз принять участие захотели абсолютно все дамы. Зрителей приходилось отгонять.
