— Ой, госпожа баронетта, неужли невидно, у кого рубахи да белье худо чинены? Сразу и понятно, что глазу женского за ним нету.
В лавках, где продавали ткани и прочие ленты-нитки, было практически не протолкнуться. Благо, что на весь город их было только две. Всякие льняные холсты и грубый войлок можно было приобрести и на рынке.
Взмыленный хозяин-продавец, толстенький и подвижный, с довольным лицом без конца сворачивал и разворачивал отрезы тканей, приговаривая:
— Уж будьте уверены, госпожи прекрасные, нигде вы лучше по цене не найдете! Разве ж у Мартигов товар с моим сравнить можно?! Никак нельзя! И цена! Вы только погляньте, какая цена! Считай, в убыток себе торгую!
Признаться, я не понимала такого ажиотажа: выбор товара был на порядок меньше, чем в мое время в любом, даже самом крошечном магазинчике.
То есть буквально: на верхнем стеллаже размещались три вида бархата, два атласа, два шелка и большой кусок парчи с серебром. Все!
Все остальные полки заняты шерстяными и льняными тканями спокойных и даже скучных расцветок.
Чуть получше выглядела круглая стойка, на которой были развешаны атласные ленты. Все они были привозные: в городе такого не делали. Стоили довольно дорого и, надо сказать, особой популярностью не пользовались.
Селянки и бедные горожанки перевязывали волосы обычными полосками льняной ткани, окрашенной в разные эко-цвета. Пару раз я видела атласные банты или рюши на платьях, но в целом это был не самый востребованный товар.
Сумма, которую выдал мне на платье барон, по местным меркам была очень большая.
По моим прикидкам, должно было хватить не только на ткани, но и еще и на какие-нибудь сережки-бусики.
Рассматривая суетящегося продавца, я поняла, что испытываю растерянность. За эти долгие месяцы в новом мире у меня первый раз были свободные средства, и я не представляла, как их лучше потратить. Еще немного потоптавшись, я сказала Нине:
— Знаешь что, пойдем сперва посмотрим, что можно найти из украшений. А уж потом я решу, какую ткань покупать.
Выходя из лавки, мы столкнулись с баронессой Штольгер и ее дочерью и вежливо поздоровались. Баронесса окинула мою старую накидку несколько презрительным взглядом, потом гораздо более ласково взглянула на дочь, как бы сравнивая нас, и, вполне довольная увиденным, иронично проскрипела:
— Неужели вы тоже собираетесь на бал, баронетта? Странно, что ваша добропорядочная матушка, госпожа Розалинда, согласилась отпустить вас: ведь ее сын сейчас отсутствует.
