До сих пор, с того момента, как заставила свекровь двигаться, я совершенно не задумывалась, чем занимается тетка целыми днями. Мне-то работы по дому хватало всегда. А ведь она за целый день только дважды – утром и вечером – ходила к туалету, чтобы вынести собственный горшок. А! Ну и еще утром заправляла постель. Чем же она занималась все остальное время? Решив ненадолго отложить свои дела, я присела рядом с баронессой и спросила:
— Госпожа Розалинда, вы очень скучаете по хлебу?
Она раздраженно фыркнула и привычно начала:
— Издеваешься?! Ну ничего-ничего… сынок вернется…
— Сейчас нет метелей.
И если вы дадите мне деньги на хлеб, я охотно схожу в город сама или попрошу Нину.
— Еще не хватало, чтобы я на продукты да деньги тратила! Для этакого дела в семье мужчины есть!"
"Ну, или денег у нее не было, или же она просто не хотела их тратить. Однако то, что она по-прежнему хочет видеть на столе хлеб, обнадеживающий результат. Возможно, если я покажу ей, как зарабатывать, она не станет отказываться.
Но для начала требовалось разжиться нитками. Перед ужином я навестила барона. В этот раз с корыстной целью.
Свекор мне откровенно обрадовался:
— Хорошо, что ты зашла, Клэр. Я спрашивал Нину: опасался, что ты заболела.
— Нет, господин барон, со мной все хорошо. Но у меня есть к вам просьба.
— Слушаю.
— Я хотела бы попросить у вас немного ниток. Тех самых, из которых вы плетете сети.
Брови барона удивлением изогнулись, но он не стал спрашивать или возражать, а, покопавшись в том же самом мешке с мягким хламом, достал большой клубок витой серо-желтой нити и протянул мне.
Я поблагодарила и, опасаясь расспросов, поторопилась сбежать.
Цвет нити изрядно расстроил меня. Он был однотонный, но как будто грязный. Клубок был достаточно велик, поэтому я отрезала с десяток кусочков сантиметров по пятнадцать каждый и отправилась на кухню, чтобы посмотреть, что можно сделать с цветом.
Для начала я просто постирала пару ниток, окунув их в щелочной раствор.
Серость ушла, а вот желтизна, пусть и легкая, к сожалению, осталась. Зато я убедилась, что стирка никак не повлияла на прочность нитей, и потому постирала все остальные. Нина, которая перебирала пшено у окна, с удивлением смотрела на мои манипуляции.
Наконец набралась храбрости и спросила:
— Госпожа, а что это вы такое непонятное делаете?
В это время я вываривала пару нитей в миске с луковой шелухой.
— Я хочу посмотреть, чем можно покрасить нити.
