Когда нас кормили, а это происходило два раза в день: утром и вечером, путы на руках ослабляли, их длина увеличивалась, и я могла дотянуться до Аоки и, смочив тряпку, оторванную от моего же подола в воде, положить на её высокий белоснежный лоб и помочь сделать пару глотков воды. Таким образом, пусть немного, облегчить бедняжке страдания.
Так же дважды в сутки нас выводили по нужде. И тогда, спрятавшись за кустом, я глазами искала хоть какую-нибудь целебную траву…
Телега катила медленно, я же, зная, что скоро остановка, «сканировала» местность в поисках нужных растений.
Чуть вдали блеснула вода, вытянув шею, насколько могла, вгляделась до боли в глазах. И через пару минут из-за деревьев показалось небольшое, мутное озерцо. Сердце пропустило удар в надежде найти то, что мне столь необходимо. Я не могла позволить скончаться этой женщине, даже не попробовав помочь.
Повозки замедлили ход и в итоге полностью остановились; через несколько минут нашу клеть отворили, мои руки отвязали от решётки и вывели наружу, со словами:
– Поторопись!
Глава 3.
Белла-сан из рода потомственных целителей
– Мне нужно к воде, Аоки-сан плохо. Вы же не хотите, чтобы она погибла? – каждое слово сопровождала жестом, тычок на клетку, где неподвижно лежала моя соседка, затем на воду, после на траву, растущую по обочине дороги.
– Чего это ты снова раскомандовалась, девочка? – рядом, откуда ни возьмись, появился главарь. Как там его все звали, Ивао или Иао.
– Вы же видите, Аоки-сан умирает. А вы теряете доход.
Я лекарь, я ведаю, как ей помочь! – я старалась говорить внушительно. В обозе уже знали, что я их понимаю, но сама говорить на их языке не могу. Это, вероятно, удивило многих, но подходящих эмоций на их лицах я различить так и не смогла – бесстрастные маски."
"Мужик нахмурил лоб, вслушиваясь в мою речь, следил за жестами и мимикой, вроде что-то до него дошло, потому что он дал согласие!
– Ладно. Впрочем, даже если она и выживет, ей дорога одна – в юкаку (квартал развлечений), – припечатал он, – а там живут недолго, но зато я заработаю, – противно осклабился он, продемонстрировав внушительную дырку между передними почерневшими зубами.
Я прищурилась, едва сдержавшись от оплеухи по его самодовольной широкой физиономии, хотя в глубине души дрогнула и задрожала от страха – жуткая судьба ждёт Аоки и, возможно, меня. Подобного и врагу не пожелаешь.
Охранник перехватил длинную верёвку и повёл меня, как собачку на поводке, в сторону озера.
