Пленница выглядела уставшей и больной. Она смотрела на меня и явно сочувствовала. И, по всей видимости, я оказалась ни много ни мало – в Японии! Скорее всего, снова в Средневековье. Боже, ну, может, хватит испытаний? Но мои мысленные стенания никому не были нужны. Вдох-выдох. Важно ведь, что жива, а дальше разберёмся.
– Konnichiwa. O-namae wa nan desu ka?
Я шокировано замерла. Я поняла всё, что она сказала!
Ошеломление заставило на мгновение позабыть о боли во всём теле. Незнакомка меня поприветствовала и спросила, как меня зовут.
Я открыла рот, чтобы ответить, но ни слова, кроме ""конничива"", вымолвить так и не смогла. Рот захлопнула тут же, зависнув в размышлении.
– Бел-ла, – выдохнула, по слогам.
– Биеллья? – чуть склонила голову набок она.
– Белла. Да, – кивнула я.
– Аоки, – ткнула она в себя пальцем.
– Аоки, – кивнула я и слабо, вымученно улыбнулась, получив такую же улыбку в ответ.
– Беллья-сан, Аоки-сан, – она подчеркнула окончание, давая понять, что эта прибавка ""сан"" невероятно важна.
– Хм-м, Аоки-сан, – послушно вздохнула я.
Она спросила касательно того, откуда я взялась тут, в глуши, да ещё с такими ранами на ногах, но я ничего ответить не смогла, только на английском или русском, которые Сумико не знала, лишь качала головой, не понимая ни слова из моего рассказа.
– Тебя подлатают и продадут, – в итоге выдала она. – Ты иностранка. Красивая, волосы как золото, глаза как грозовое небо. Эти шакалы на тебе заработают очень много!
Озадачив меня, она прикрыла веки и вскоре задремала.
А у меня на языке вертелся ворох вопросов, но ни одного задать по понятной причине у меня не вышло. Где-то через четверть часа дверь в клетку распахнулась, и к нам заглянул сухонький старик с кожаным саквояжем в руках. Я сразу поняла – лекарь. Он омыл водой мои ожоги, перевязал и ушёл, не сказав ни слова, лишь молча, как-то сожалеюще покосился на дремлющую Аоки…
Ворох воспоминаний пронёсся перед внутренним взором, и я, сцепив зубы, открыла глаза. Аоки сидела вся как-то сжавшись, вертикальные морщинки «прорезали» кожу меж её тонких чёрных брове, на лбу проступила испарина.
Наше корыто вдруг ощутимо качнуло – одно колесо провалилось в яму, от неожиданности я чуть язык не прикусила. А женщина зашипела от боли, схватилась за ногу, неуклюже поменяла позицию, открывая моему взору своё правое бедро. Я и раньше приметила засохшие пятна крови на одежде соседки, но только сейчас увидела её ногу, и там ткань буквально хлюпала от влаги. Красавица была ранена.
