– И я никак не могу доискаться до смысла беседы… Я его, откровенно говоря, и не вижу пока…
– А это и не ваше дело – видеть смысл! – рявкнул Матчек. – Не ваше дело, ясно? Чтобы видеть смысл, здесь как раз и сидим мы. В нашей империи именно так и заведено!
– В вашей? – переспросил Сабинин с видом крайнего простодушия.
У него не было никаких сомнений, что «Матчек» – попросту перекроенная по верноподданническим причинам на немецкий лад чешская фамилия. А первоначально, надо полагать, его собеседник писался то ли «Мачек», то ли «Машек».
Очень похоже, Матчек понял подтекст невинного вопроса – побагровел, налился кровью и рявкнул:
– Вы мне здесь не умничайте! Не усугубляйте свое и без того печальное положение!
– И отчего же оно печальное?
– Жандармский патруль, между прочим, застал именно вас с оружием в руках. – Матчек торжествующе хлопнул ладонью по лежащим перед ним бумагам: – Вот вам надлежаще оформленный рапорт вахмистра Куглера, номер тридцать два шестьдесят семь: по прибытии на место преступления… человек с оружием в руках… каковое было у него отобрано жандармом Жебровским, входившим в состав патруля…"
"– Но позвольте! – воскликнул Сабинин.
– Ведь стрелявшая тут же была задержана, есть свидетели…
– И что же, это вам мешает оказаться сообщником? – зловеще прищурился Матчек. – Ничуть не мешает.
– Глупости какие…
– Извольте следить за словами!
– Позвольте вам заметить, что я – иностранный подданный, – сказал Сабинин.
– Это вас не освобождает от обязанности относиться с должным уважением к чинам императорской полиции, – отрезал Матчек. – И положения вашего не облегчает ничуть. Я все более склоняюсь к мысли, что вас следует отправить к судебному следователю согласно законам. Пусть он вашей персоной и занимается. Сначала посидите на нарах…
– Послушайте, – сказал Сабинин. – Объясните хотя бы, чего вы от меня добиваетесь. Разговор у нас получается какой-то беспредметный, я попросту не понимаю, что вы от меня хотите.
– Отправить вас туда, где таким субъектам самое место! – рыкнул Матчек. – Обосновались тут… революционеры!
Дверь открылась, и вошел второй – в таком же вицмундире, но гораздо моложе на вид, практически ровесник Сабинина. И уж, безусловно, лишенный зверообразности в облике, похожий то ли на бравого гусара, то ли на завсегдатая светских раутов.
– Что это у вас здесь творится, господа? – спросил он вполне дружелюбно.
