– А мне отчего-то показалось, что ты целила то ли в меня, то ли в Петра… Можно посмотреть твою сумочку? Этот английский провокатор имеет наглость писать, что положил причитающееся тебе… жалованье в один из кайзербургских банков и у тебя есть при себе банковская книжка с шифрованным счетом…
Она инстинктивно прижала сумочку обеими руками к груди. Широкоплечий Петр резким рывком вырвал у нее сумочку, прежде чем она успела опомниться, перебросил Суменкову. Тот небрежно высыпал содержимое на стол перед собой, покопался в нем, извлек банковскую книжку за уголок и, не раскрывая, печально покривил губы:
– Сколько раз я вам повторял, что в нашем деле искренность наполовину – это всегда предательство… Господин Сабинин…
– Да?
– Вы ведь соврали насчет связанного майора?
– Конечно, – сказал Сабинин.
– Такое случается только в романах, а не на территории прилизанной, благополучной Германии… Он наверняка уже в поезде. Что ему еще здесь делать?
– Зачем вам, собственно, понадобились эти письменные откровения?"
"– Хотел получить какие-то гарантии, – сказал Сабинин.
– Английская секретная служба – организация отнюдь не филантропическая, и руки у нее длинные. Положив эти бумаги в какой-нибудь надежный банковский сейф, буду чувствовать себя гораздо спокойнее.
– Да, разумеется… – скучным голосом отозвался Суменков.
Оглянулся на Надю. Она сидела на стуле под бдительным присмотром нависавшего над ней Петра. Судя по лицу, у нее не то чтобы не осталось сил бороться – она просто не видела выхода для себя.
Наверное, с таким лицом идут ко дну застигнутые водоворотом пловцы, когда не в состоянии уже удерживаться на воде….
– Борис! – вскинула она голову. – Это все грандиозная провокация! Он не зря приехал в Кайзербург, он подбирается к «Джону Грейтону»…
– Замолчи, пожалуйста, – сказал Суменков.
Надолго воцарилась общая тишина. Суменков, не отрываясь, смотрел на Сабинина, а тот старался не отвести глаз, как будто именно в этом было спасение: выдержать немигающий, магнетический взгляд, физически давивший…
– Виктор, – сказал Суменков.
– Принеси из кухни тарелку, там наверняка есть…
Когда боевик выполнил приказание, принеся тарелку из дешевого фаянса, белую, с простеньким узором из синих цветочков по краю, Суменков, не отводя взгляда от Бестужева, взял обеими руками показания майора и разорвал – пополам, и еще раз, и еще. Бросил клочки в тарелку, поднес спичку. Бумага занялась желтым высоким пламенем.
