– Все обошлось, майн герр? – весело поинтересовался тот, что щеголял в брюках для велосипедной езды. – У вас такое довольное лицо…
– Все обстоит прекрасно, друзья мои, – сказал Бестужев. – Вы меня выручили, я вам благодарен и прошу принять оговоренное вознаграждение, и даже сверх того…
И подал каждому по две золотых двадцатимарковых монеты с профилем кайзера Вильгельма.
– Благодарим, майн герр, – приподнял шляпу юноша в светлом жилете. – Вы крайне щедры, успехов вам и вашей даме…
Он вернул Бестужеву конверт, в котором ничего не было, и оба, беззаботно вертя тросточками, направились, скорее всего, к ближайшему ресторану.
Бестужев усмехнулся, глядя им вслед. С этими парнями, безденежными буршами, он познакомился в пивной и преподнес душещипательную историю о том, как он намерен жениться на красавице, стремящейся развестись с суровым мужем, как собирается поговорить со старым хрычом по душам, но опасается, что тот из самых низких побуждений попытается его убить. Как он и рассчитывал, студенты без особых возражений согласились сыграть роль его сообщников, побуждаемые к тому и романтическим характером всего предприятия, и особенно обещанными за несложную услугу деньгами…
Все еще усмехаясь, он пошел к перекрестку, насвистывая под нос британский гимн:
– Правь, Британия, морями…
Глава вторая
Король террора
Задумчиво созерцая фасад отеля «Кайзерхоф» – опять-таки довольно фешенебельный, Амазонка всегда тяготела к комфорту, – он так и не принял какого-либо решения.
И не успел это сделать по причинам, вовсе не зависевшим от него…
Неожиданно возникший рядом с ним плечистый мужчина, наклонившись к его уху, промолвил задушевно, доверительно:
– Господин Сабинин, у меня в кармане – заряженный пистолет.
И у моего товарища тоже, вон он стоит…
Бестужев успел бросить лишь беглый взгляд на упомянутого товарища, с безразличным видом стоявшего в двух шагах от них, – третий, подойдя сзади, прижался к Бестужеву боком словно добрый приятель, приобнял его за плечи и тихонечко посоветовал:
– Посмотрите вниз…
Бестужев опустил глаза.
Незнакомец, отгораживая его широкой спиной от прохожих, приставил к боку лезвие длинного, холодно поблескивающего стилета. Приказал:
– Стойте спокойно и не вздумайте орать. Достаточно одного легкого движения… Все будут думать, что вам стало плохо на улице. Пока кто-нибудь поймет, мы будем уже далеко…
– Чем обязан, господа? – спросил он, стараясь оставаться спокойным и лихорадочно взвешивая свои шансы.
