– Подобного рода письменные показания всегда имеют продолжение. Рано или поздно ко мне явится обходительный джентльмен вроде вас и напомнит кое о чем…
– Возможно, – сказал Бестужев. – Это уже не в моей компетенции… Но я же не загонял вас силком в эти игры? Или у вас есть другой выход? Плохо верится… Не тяните, майор.
Он уже знал, что выиграл. Не было у его собеседника другого выхода – то есть был еще один, конечно, но майор что-то не походил на человека, собравшегося решить все жизненные сложности выстрелом в висок.
И несколькими мгновениями позже, когда майор с тяжким вздохом придвинул к себе чернильницу, потянулся за белоснежной бумагой с красиво отпечатанным названием отеля, Бестужев не ощутил ни злорадства, ни торжества – слишком много сил и чувств было отдано, чтобы именно этого добиться…
– Извольте, – сказал майор с той же чопорностью, подавая ему пять или шесть листов, исписанных по-французски убористым почерком. – Бьюсь об заклад, вы любите английские романы. Эта сцена как две капли воды напоминает финальный эпизод из «Lady in white».
[46]
– Возможно, – сказал Бестужев без улыбки, бегло просматривая бумаги.
Майор изо всех сил старался сохранить достоинство, держась так, словно ничего особенного не произошло, – всего-навсего один джентльмен изложил свою просьбу, а другой ее из благовоспитанности выполнил… Ну и черт с ним, главное достигнуто…
– Да, это меня полностью устраивает… – сказал Бестужев, сложив бумаги вчетверо и спрятав во внутренний карман. – Но это еще не все… Где сейчас находится фрейлейн Гесслер? Поскольку она осталась на свободе, вы не могли с ней не встретиться…
– Еще не успел, – сказал майор.
– Были другие дела, да и она еще не оставляла на почте письма… Если и приехала, то должна остановиться в отеле «Кайзерхоф».
Судя по тону, он не собрался рыцарски спасать даму – наоборот, считал, что коли уж ему фатально не повезло, то и очаровательная сообщница должна получить свою долю неприятностей. Это и понятно – кто она ему? Иностранка, нанятая для определенных заданий…
– Считаю своим долгом вас предупредить… – продолжал майор.
– И мадемуазель Надежда, и ее друзья – люди крайне опасные, решительные, относятся к той службе, которую вы имеете честь представлять, с нескрываемой враждебностью…
– Это уж моя забота, – заверил Бестужев. – Лишь бы вы не вздумали ее предупредить…
– Я не самоубийца, – сухо бросил майор.
– Я отчего-то так и полагал… И еще одно, клянусь вам – последнее… «Джон Грейтон».
