Олеся всхлипывает, пытаясь сжаться, но я не позволяю. Наклоняюсь, всасываю розовый сосок и раскрываю складочки, надавливая на клитор. Лесю начинает трясти, и ее дрожь передается мне. Холодный ветер треплет ее волосы, а мне невыносимо жарко. Ласкаю клитор, проникаю в нее двумя пальцами, совсем немного, но уже чувствую, насколько она мокрая. Да! Тело не обманывает. Ей нравится, я чувствую, как Олеся плывет,и сам теряю равновесие.
– Нет, не надо, - вдруг хнычет, постанывая."
"Надо, моя хорошая. Мне очень надо,иначе я сдохну.
Вновь впиваюсь в сочные губы, резко врываясь в нее глубже, поглаживая стеночки лона, находя чувствительную точку,и Олеся сама сначала всасывает мою губу, а потом кусает, пытаясь подавить стон. И это круче, чем поцелуй, это страсть, которая сносит крышу. Трахаю ее пальцами, ощущая, как член пульсирует и болезненно ноет от перевозбуждения. Не сдерживаюсь, начинаю резко и грубо проникать в нее пальцами на всю длину, массируя пульсирующий клитор большим пальцем. Ее дыхание становится рваным, Олеся задыхается, уже скуля мне в
рот.
Еще немного и она кончит, ее оргазм неизбежен, влага стекает по моим пальцам, клитор набухает, стоны становятся громче, по ее телу проносится дрожь.
Вспыша. Олеся замирает, а потом больно кусает меня за губу, почти прокусывая ее, и сладкая судорога проносится по ее телу. В глазах темнеет, кажется, что я прямо сейчас кончу вместе с ней в штаны. Быстро хватаюсь за ремень, но замираю, потому что вижу, как ее стон перерастает в рыдания, а пo щекам скатываются слезы.
И это не от удовольствия. Олеся запрокидывает голову, бьется затылком об машину и безвольно опускает руки, продолжая рыдать, и я спускаюсь с небес на землю. Нет, я падаю с высоты и почти разбиваюсь к чертовой матери! У меня были женщины,которые плакали в постели от удовольствия или от желания получить долгожданный оргазм, но не так надрывно и отчаянно, как будто им очень больно или противно. Отстраняюсь, поправляю ее платье, застегиваю пальто, прикрывая идеальную грудь.
– Боже, за что мне это все?! Скажи, за что?! – кричит она куда-то в небо, продолжая рыдать.
– Твою мать, Олеся! – кричу ей в ответ и херачу кулаком в машину, оставляя вмятину. Вновь прижимаюсь к ней, хватаю зa шею, вынуждая смотреть в глаза. - Открой глаза и скажи честно, что ты сейчас чувствуешь?! – требую зачем-то, сжимая ее шею сильнее, потому что вновь прихожу в ярость.
– Я ненавижу себя и свое тело! Это было мерзко и противно, я чувствую себя грязной.
