– Это что ты себе позволяешь?! Я смотрю, недолго ты горевала по Антону, что уже через два месяца развлекаешься в клубе! А я, бл*дь, как полный идиот, боюсь к тебе притронуться, слова, сука, подбираю, а все оказалось проще некуда: своди тебя в клуб, напои – и ты забудешь про свое горе!
Да, я говорю лишнее, бью словами, но только так у меня получается привести ее в чувства и прекратить истерику. Олеся замолкает, застывает на месте, а потом размахивается и посылает мне обжигающую пощечину.
– Не смей! Ты никогда не поймешь мою боль! Не смей произносить имя моего мужа! Я… я… – она начинает задыхаться, отворачиваясь от меня.
"
"Не могу больше терпеть. Тормоза отказывают. Ярость и ее близость возбуждают, внутренний зверь тpебует немедленно сделать ее своей, взять,что принадлежит мне, и плевать, что это не так. Она пьяна, и сейчас не самый лучший момент, но я устал быть мягким. Я не такой, я не могу долго притворяться даже ради этой женщины. ватаю ее за подбородок, сдавливая скулы, насильно разворачиваю себе и впиваюсь в губы.
Не целую. Наcилую ее рот, жадно кусая губы, преодолевая сопротивление. Она пытается вырваться, но я сильнее вдавливаю ее в машину и сжимаю скулы, наверное, оставляя синяки на белой коже. Меня начинает трясти от ее вкуса, от мягких сочных губ, я, словно наркоман, теряю разум, дурею от первой дозы наркотика. Больно кусаю ее нижнюю губу, Олеся ахает и раскрывает рот, и я врываюсь языком, углубляя пoцелуй, чувствуя, как она прекращает сопротивляться, становясь мягкой и податливой, но не отвечает, просто позволяет делать с собой, что я хочу.
А мне сейчас и этого достаточно. Перехватываю тонкую шею, емного торможу, стараясь быть нежным, вожу губами по скулам, щекам, вдыхаю ее карамельный запах и пьянею.
– Не надо, отпусти, - уже жалобно просит Олеся, хватаясь за мои плечи, пытаясь оттолкнуть.
Но я уже потерял контроль, вкусил ее и хочу еще, несмотря на сопрoтивления. Зарываюсь в шелковые волосы, дергаю голову, открывая доступ к шее, одновременно забираясь под ее пальто, обхватываю тонкую талию, притягивая желанное тело к cебе.
Я не знаю, что со мной творится. Я мог грубо и жестоко заставлять людей делать все, что мне угодно. Но только не женщин – они отдавались мне сами. А сейчас впервые беру силой, ту, к ногам которой хочется кинуть весь мир. Отдать все за возможность обладать ею. Веду губами по шее, лихорадочно целую, ощущая, как колышется ее грудь от частого дыхания. Олеся тихо что-то говорит, сильнее сжимая мои плечи, но я ее не слышу.
