Все, что он делал и говорил до этого – просто игра, и он ни капельки не сожалеет. я поверила…. Поверила в его «люблю», отпустила прошлое и поняла, что люблю сама. Это ведь во мне боролась и кричала любовь. Все это время сердце воевало с душой из-за этой проклятой тяги к услану. Война закончилась, но я все равно проиграла.
Выхожу в темный коридор, медленно спусаюсь по лестнице, веду рукой пo перилам. А потом теряю силы и желание куда-либо идти. Опускаюсь, сажусь на ступеньку и смотрю в сторону гостиной. В этой комнате мне было хорошо с ним… Хочется разжечь камин и посидеть с чашкой чая у огня.
– Вам плохо? - вздрагиваю от голоса Зинаиды. - Чем-то помочь?
– Да, помогите снять эти темные шторы и вернуть светлые. Пoтом отпустите всю прислугу, ужин я буду готовить сама! – сама от себя не ожидаю такого тона.
Даже Зинаида открывает рот, но тут же закрывает и уходит. Помнится, я тоже долго противилась заботе Руслана, а он шел напролом. Мы ещё повоюем. Возможно, я потерплю поражение, но не уйду, пока окончательно не пойму, что проиграла! Потому что я не живу без него, я просто существую и тону в собственной никчемности.
ГЛАВА 26
Олеся"
"Зинаида с помощницей помогли мне поменять темные шторы на светлые, и дом вновь наполнился светом. Никогда не любила огромные особняки с высоченными потолками, но в этом доме не давят стены и дышать легче. услан так и не выходил из кабинета, хотя наверняка слышал, как я хозяйничаю в его доме. Пусть игнорирует, мне все равно – я не уйду. Прохожу в свою комнату и улыбаюсь как дура.
Никого у него нет, ни медсестры, ни другой женщины, поскольку эта комната пропитана его запахом. Он провел здесь не один час, кровать смята, на тумбе часы Руслана, а рядом на полу записная книжка
и рабочий планшет.
Ложусь на кровать, обнимаю подушку, вдыхаю восточный запах и кажется, что Руслан рядом. Так хочется почувствовать ласку, тепло тела, чтобы сжал меня в объятьях как раньше и не выпускал. Он близко, но одновременно далеко. Не верю ни одному его слову. н ведь специально бил меня словами, чтобы сделать больно, дать сдачу.
Если у человека все хорошо, он не запирается в доме, лишая себя света, он продолжает жить, а не хоронит себя. Ему плохо и больно – я чувствую эту боль даже через стены.
Беру его часы, кручу в руках, водя пальцами по кожаному браслету, закрываю глаза и пытаюсь понять, когда я его полюбила, когда успела впустить его в свое разбитое сердце? Оказывается, любовь бывает разной. С нтoном она была теплой, нежной и спокойной.
