Если бы не твои грязные дела, ничего бы не было! Зачем ты вообще появился в нашей жизни? Если бы не ты, я была бы сейчас счастлива! – Сам не замечаю, насколько сильно стискиваю ее запястья,и Олеся морщится, вскрикивая от боли. – Ненавижу тебя! Ты посмел быть со мной, прикасаться ко мне – за это ненавиу! – рыдает, уже шепча что-то бессвязное.
Я
тяну ее к себе, чтобы успокоить, потому что надеюсь, что все этo от шока и боли, ей нужно все выплеснуть. Что такое слова? Ничто. Главное, что я чувствую ее и хочу, чтобы она чувствовала меня.
– Отпусти! Не смей больше ко мне прикасаться!
Отталкивает, пытаясь вырваться, не позволяя себя обнять. Кажется, что именно с этого момента я начинаю медленно умерать, прекращаю чувствовать сердце, которое последнее время билось только ради Олеси. Не могу ее отпустить – пусть кричит, ненавидит, плачет, обвиняет, но со мной! Иначе сдохну, задохнусь, как без воздуха,или загнусь, как наркоман без дозы.
– Нет! – рычу в голос и прижимаю ее к себе, преодолевая ее сопротивление.
– Ты останешься со мной!
– Силой будешь держать?! Потому что
добровольно я не останусь никогда! – Злюсь, стискивая ее в объятьях, шумно втягивая ее карамельный запах, словно чувствую, что это последний раз. – Я всегда буду любить нтона! тебя презирать за его смерть! Твое присутствие будет напоминать мне о его смерти!
Я прекращаю бороться, силы покидают, потому что она права. Не хочу больше держать силой. Не хочу читать в ее глазах преданную
любовь к мужу и ненависть ко мне. Я лучше сам без нее загнусь, чем проживу с ней такую жизнь.
Она во всем права! ще раз насильно прижимаю к себе ее дрожащее тело, пытаясь почувствовать хоть капельку тепла, но меня замораживает ее холод. Хватаю за шею, немного сжимаю, фиксируя на месте, всматриваюсь в заплаканные глаза, пытаясь отыскать там хоть что-то, за что можно зацепиться, но в них пустота. Нет ничего, и не было. Я никогда не стану тем, кoго она полюбит! Впиваюсь в безучастные губы, чтобы сохранить их вкус на своих губах. Она до боли прикусывает мою нижнюю губу, и я отпускаю ее, слизывая кровь.
Поднимаюсь, вновь иду к бару, наливаю себе еще стакан виски и залпом выпиваю, обжигая рану на губе. Сажусь в кресло, прихватывая с собой бутылку, избавляюсь от порванной рубашки и смотрю, как Олеся поднимается с пола, стараясь не наступить на осколки бокала.
– очешь уйти сейчас или утром? – не узнаю собственного голоса.
Это не я, а кто-то другой, потому что я никогда бы не задал ей этот вопрос.
