Нам нужно научиться разговаривать. Мне уступать и быть мягче, ей – открываться мне.
– Руслан, твоя мать права – это действительно гадко, - сдавлено произносит она. Гадко? Она – лучшее, что случалось в моей жизни, а для нее это все гадко! – Ну не можем мы быть вместе! Я так не могу… Это все неправильно, - задыхаясь, словно каждое слово дается ей с трудом, говорит она.
Я не выдерживаю, потому что мы все начали сначала. Подхожу к ней, хватаю за плечи, разворачиваю к себе и немного встряхиваю.
– Гадко, значит? Не можешь?! Олеся, приди в себя! Я понимаю, что это слоно, больно и невыносимо. Моя мать не права, она не до конца понимает, но, черт бы тебя побрал! Леся! – нервы не выдерживают, эмоции бьют через край настолько, что я сам себя не узнаю. Я сейчас раскрыт перед ней, как ни пред кем другим. – Тебе же хорошо со мной?! Ты хоть что-то чувствуешь? Хоть немного? - Молчит, сжимая губы, заглядывая мне в глаза. Не отрицает, не вырывается – уже хорошо.
– Пойми, Леся, таких эпизодов будет много. Моя мать и твоя дочь будут задавать вопросы о нас. Друзья и родственники будут шептаться и осуждать. Но нужно научиться отвечать и не принимать близко к сердцу. Неважно, кто что думает о нас, главное – что чувствуем мы. Мне плевать на всех, даже на мнение моей матери, она не скажет тебе больше ни слова. Для меня главное – это ты!
Она закрывает глаза и неожиданно утыкается лицом мне в грудь, обвивая торс руками, проводя меня в растерянность и восторг однoвременно.
Это впервые, когда она отвечает мне взаимностью. Секс не в счет. Сейчас все по-настоящему. Обнимаю ее в ответ, зарываюсь в волосы, вдыхаю карамельный запах, и становится легко. Плевать на все и на всех, главное – она в моих руках, со мой, глубоко дышит мне в грудь, а по моему телу расходится волна мурашек. Никогда не был настолько душевно близок с енщиной, а сейчас мы словно обнажены. И мне очень хорошо.
– Мне так плохо и больно… – тихо говорит она, и я замираю.
- Я не знаю, что со мной происходит, ничего не понимаю... Я устала бороться с собой. Я просто
устала… – Леся всхлипывает, и я отстраняю ее от себя, хватаю за талию и сажаю на подоконник, обхватываю лицо и вижу, как маленькие кристально чистые слезинки скатываются с ее глаз.
– Я уже говoрил – отдай все заботы мне, – стираю пальцами мокрые капельки с ее щек. - Не надо ни с чем бороться – отдай все мне.
