Сначала ситуацию пробили, потом снова на меня вышли. Твой папа, говорят, не должен тебе помогать. Типа, это злоупотребление служебным положением. Во как поставили!
– Воры могут, – кивнул Семен. – Воры законы знают. И ОМОНом их не испугаешь, и гэбистов они не очень боятся. Им в Лефортове по кайфу сидеть, там для них санаторий…
– Вот-вот, что-то типа того они мне и протолкнули… Короче, если мой папаша под меня подпишется, шум в прессе поднимется, так, мол, и так, господин Ганихин раскручивает бизнес своего сына и отмывает через него краденые деньги.
Ты же знаешь, у нас сейчас свобода слова. Если волну высоко поднять, батю моего смыть может…
– Твоя батя умный человек. Он выкрутится.
– Да кто его знает. Там в администрации своя подковерная борьба, кланы, течения, все друг на друга компромат собирают. Грызня, короче, недетская. И неизвестно еще, как все повернется, если моя фирма всплывет. Это правда, у меня здесь не все по закону. Но, это между нами…
– А что сейчас по закону? Если все по закону делать, по миру пойдешь.
Одни только налоги чего стоят – до девяноста девяти копеек с рубля дело доходит. Потому и приходится выкручиваться – двойная бухгалтерия, офшоры, льготные общественные фонды… Под любого бизнесмена копни, криминала, как картофельных клубней с урожайного куста.
– Ну да, воры на этом и выезжают. Я же знаю, на чем они цеховиков разводили. Бизнес у них незаконный, к ментам не обратишься, защиты ни у кого не найдешь – значит, плати… Знаешь, вежливые такие мужики.
Глянешь – и не скажешь, что жулики. Одеты цивильно, хотя рожи уголовные… И не зарываются особо. Десять процентов с оборота, как в старые добрые времена. Ты же, говорят, срок мотал, знаешь, что такое грев на зоне. Ты, говорят, братьев своих, что в зоне остались, святого не лишай. Короче, гладко стелят… Но я-то вижу, глаза у них волчьи. Сунешь палец – руку по самое плечо отгрызут. Влезут в дело, пустят корни, а потом все под себя возьмут. Нутром чую, тут без десяти процентов не обойтись…
– С отцом говорил?
– Нет, – замялся Ганс.
– Я ж его именем козырял. А этого делать нельзя. Но тебя рядом не было, ты куда-то пропал…
– Здесь я. Что за люди к тебе подходили?
– Один Игорем Даниловичем назвался, другой – Степаном Андреевичем.
– А погоняла?
– Не сказали. Тебе, говорят, это ничего не скажет, а нам проблемы может создать… Сказали, что Славу Япончика лично знают…
– Япончика засветить не побоялись, а за себя страшно стало? – усмехнулся Семен.
