Сейчас Улоф Хагстрём находился в Университетской больнице города Умео. Он так и не пришел в себя. Врачи констатировали вмятину на голове и внешнее кровоизлияние в мозг и теперь готовились к операции. Были и другие повреждения, в том числе сломанные ребра и кровь в легких. На вопрос, выживет ли он, врачи не сумели дать уверенного ответа.
Параллельно к расследованию убийства прибавилось еще одно новое дело, и теперь все силы были брошены на расследование поджога.
Скоро будет двенадцать часов, как она на работе, плюс ночной выезд на место пожара, но кто-то же должен был собирать и анализировать поступающую информацию, находить противоречия, и ГГ возложил эту обязанность на нее, или скорее она сама предложила ему свою помощь.
Что, в общем-то, одно и то же.
Стоящий перед ней стол был завален аудиозаписями и рукописными протоколами допросов.
Три человека. И все из одной семьи.
Словно в скальной породе пролегла трещина, и горные массивы разошлись в стороны, отделившись друг от друга.
Голос Патрика в ушах.
– Вы ошиблись или перепутали его с кем-то другим. Мой отец никогда бы не сделал ничего подобного. Вы чертовски сильно ошибаетесь. Так вот чем на самом деле занимаются наши доблестные органы? Вот, значит, какая у вас здесь, в глуши, полиция? Теперь-то я понимаю. Собрали здесь кучку отбросов, которые больше нигде не могут найти себе работу. Адам Виде, говорите? Да кто это, черт возьми, такой?!
И следом грохот, как будто что-то упало или сломалось.
Невозмутимое спокойствие Боссе Ринга составляло разительный контраст с возмущением Патрика.
Голос коллеги был наполнен теплом и дружелюбием, в нем присутствовали даже отеческие нотки, которых Эйра прежде никогда от него не слышала.
– Вы заметили что-нибудь необычное, когда приехали к родителям? Какое настроение царило в доме? Вы когда-нибудь замечали в вашем отце склонность к насилию?
Голос Патрика звенел как натянутая струна, на октаву выше, чем когда они разговаривали с ним в прошлый раз. Все было как всегда, уверял он. Разве что вышла небольшая размолвка между Софи и его матерью по поводу детской одежды или что там у них теперь.
– Что делал отец, я, честно говоря, не помню. Он в таких случаях обычно уходит. Потом мы сидели на веранде и пили пиво. По-вашему, именно так ведет себя человек, прикончивший своего соседа, это вы хотите сказать? Да это же просто бред сивой кобылы!
Следом продолжительная тишина. Это коллега Эйры дал Патрику прочесть, за что был судим его отец.
Снова грохот.
