Поэтому детям никогда не разрешалось купаться в одиночку.
Еще хуже стало, когда она услышала историю о том, как рухнул мост Сандёбру. Потому что там действительно были трупы, которые несло течением. В 1939 году на смену последнему парому, курсировавшему по большим рекам, должен был прийти мост, который протянулся бы с юга и до самой Хапаранды на севере и соединил бы между собой берега. Самый современный и большой в мире арочный мост должен был начинаться в Лунде и подниматься над островами Сандё и Сванё гигантской, еще не виданной доселе аркой, нависающей на расстоянии почти в пятьдесят метров над водой, но вечером в последний день августа мост обрушился.
Волна высотой в двадцать метров захлестнула Сандё, когда сталь и бетон рухнули в реку. Восемнадцать человек погибли. На следующий день разразилась Вторая мировая война, и местная катастрофа померкла на ее фоне, оказавшись за пределами внимания журналистов. Но у тех, кто здесь жил, эта картинка навсегда врезалась в память – летящие по воздуху тела, похожие на кукол, вокруг обломков моста, который потом в конце концов все-таки построили.
Дым был виден за километр. Эйра оставила машину на траве позади почтовых ящиков, чтобы не мешать пожарной машине, и проделала оставшийся отрезок пути пешком.
Сначала она увидела опаленные ели. Эйра закрыла рот кофтой, чтобы не надышаться гарью. Часть фасада еще держалась, но крыша обрушилась внутрь. На фоне неба вырисовывались черные силуэты бревен.
Грязно-серый пепел дождем падал на землю. Она смотрела на покореженные, обугленные, расплавленные останки вещей, на которые уже никто не покажет и не скажет: «А я помню».
Огонь пожрал даже сарай. Впрочем, «Понтиак» остался.
К ней подошел Август.
– Он был внутри? – спросила Эйра."
"– Еще не выяснили. Когда пожарные приехали, здесь уже вовсю полыхало. Они были заняты тушением лесного пожара у озера Сальтшён, поэтому смогли прислать сюда только одну машину. У них не было ни единого шанса пробраться внутрь.
Должно быть, он даже не успел проснуться.
Они не глядели друг на друга, их взгляды были обращены к еще тлеющим угольно-черным руинам дома, где пожарная команда боролась с последними языками пламени, которые норовили ускользнуть и вспыхнуть с новой силой.
– Нет, – сказала Эйра.
– Что нет?
– Я не верю в Бога или в возмездие. Я не верю, что молния выбирает, куда ей ударить. Этот дом расположен на возвышенности.
