В ответ ни лая, ни шороха лап по траве, ни намека на рычание, которое указывало бы на то, что пес затеял какую-то возню. Только шум проезжающего грузовика вдалеке. И тут вдруг… или ему показалось? Как будто слабый хруст гравия под чьими-то шагами, возле передней стороны дома. Это могла быть лисица. Или пес, который еще не понял, кто же теперь его хозяин.
Он вернулся обратно в комнату. Сквозь задернутые занавески не было видно, есть ли кто снаружи. Улоф поднял было руку, и в ту же секунду окно взорвалось. Разлетающиеся во все стороны осколки стекла, занавески взметнулись и опали, словно в замедленной съемке, и одновременно что-то упало к его ногам.
Камень? Следом раздался еще один жуткий удар, что-то сверкнуло, и из кухни по соседству вырвалось пламя. Улоф в растерянности бросился искать, чем можно потушить огонь, какое-нибудь одеяло, старая отцовская куртка. Он увидел, что горит повсюду – в зеркале в прихожей и в стеклах окон. Он уже не знал, где было пламя, а где лишь его отражение. Огонь наступал на него со всех сторон, окружал, подбирался к его ногам.
Спотыкаясь, он вывалился наружу через дверь веранды, скатился вниз по узкой лесенке и упал, растянувшись на траве. Где-то разлетелось еще одно стекло. Огонь настигал его. Он кое-как преодолел крутой участок склона и поднялся на ноги, в одних носках – он нашел в доме несколько пар старых лыжных носков, которые пахли его отцом. Споткнулся о поваленное дерево и упал лицом вниз. Земля попала ему в глаза, забилась в рот, он сплюнул и заколотил себя по щекам, чтобы стряхнуть землю.
Этот мерзкий вкус земли.
Он словно снова почувствовал ее тень на себе, когда она стояла над ним, загораживая собой дневной свет. Она была деревьями, тучами и небом, что низко висело над землей.
Придурок несчастный, да что ты о себе возомнил? Что я стану целовать такого, как ты? У тебя изо рта воняет, ты вообще зубы чистишь?
Он не готов, просто стоит там и пытается погладить ее между бедер. Его рука под ее платьем. Грудь, мягкая грудь, он до сих пор помнит, как держал одну из них в своих пальцах, ощущая ее мягкость.
Она отпихивает его с такой силой, что он оказывается на земле, в грязи под зарослями крапивы. Он хватает ее, чтобы подняться, но у него в руках остается лишь ее кофточка, а она пинает его, снова и снова, и выкрикивает всякие обидные вещи, а он катается по земле, пытаясь увернуться от ударов, и закрывает голову руками. А потом она садится на него, и у нее в кулаке зажата горсть земли.
