Сама она заплатила за лампочки, а про вино шестидесятилетней выдержки забыла. Мужу потом самому пришлось ехать туда и забирать. Поэтому в конце концов ей пришлось все рассказать, позже вечером, как раз перед приходом гостей. Ведь муж видел ее насквозь, свою хранительницу домашнего очага, привыкшую все держать под контролем. Эльзебет пыталась быть такой же, как всегда, ведь им предстояла праздничная вечеринка, но сожгла яблочный пирог и уронила на пол бокал, а потом сама упала на колени и расплакалась из-за такой ерунды.
В тот раз ее муж впервые услышал о том, что произошло в то лето в Йевредалене.
– Я до сих пор ищу признаки того, что в нем что-то изменилось, но их нет. Представляете? Мой муж по-прежнему любит меня, несмотря ни на что. Порой это даже злит. Мне кажется, он несколько глуповат, раз не понимает, кто я есть на самом деле. Он любит ту, которую, как ему кажется, он видит перед собой, но которой я на самом деле не являюсь.
А потом, ближе к концу праздничного застолья, когда остались лишь единицы из числа самых близких и родных им людей, муж захотел, чтобы Эльзебет рассказала им об этом тоже.
Чтобы они поняли, почему весь вечер царила такая напряженная обстановка. Они ведь были в кругу друзей, родственников, людей, которые искренне ее любили. Он полагал, что ей сразу станет легче, если она расскажет.
Выговорится, сбросит с себя этот груз.
Эльзебет позволила мужу самому все рассказать, взяв с собравшихся обещание, что все это останется между ними и не пойдет дальше стен этого дома.
Сама она ушла и легла в постель.
– А потом все же кто-то кому-то проговорился, тот еще кому-то рассказал, и пошло-поехало. Никто не умеет хранить чужие тайны.
Гроза теперь была ближе. Ее муж спустился с верхнего этажа и выдергивал вилки из розеток, чтобы молния не ударила в телевизор или еще куда-нибудь.
– Я рассказала вам об этом сегодня только потому, что понадеялась, что вы хотите упечь его за решетку за что-нибудь еще.
Когда позже они вышли в прихожую, муж стоял за спиной у жены, словно оберегая и защищая ее.
– Очень надеюсь, что вам это пригодится, – сказала она.
– Не знаю, – покачала головой Эйра, – этот случай всплыл при расследовании совершенно другого дела, мы просто проверяем все версии.
– Снова изнасилование?
– На этот раз убийство. Быть может, эти два дела как-то связаны между собой, а может, и нет.
Когда они прощались, рука Эльзебет Франк была холодной и совершенно безжизненной.
– Больше я никогда не стану об этом вспоминать.
