– Но ведь я действительно виноват, примчался туда, стал шуметь. Надо было просто дать им сбежать, куда угодно.
– Ты сказал, что он насиловал ее."
"– Это мне так показалось. Лина сказала, что она сама этого хотела, попробовать что-нибудь пожестче, ну незнаю. Все это так чертовски запутанно.
Лина переоделась в другую одежду. Она заранее принесла туда вещи, когда они планировали свой побег. После чего укатила оттуда на мотоцикле. Магнус поплыл на лодке к Лунде. Там они и встретились. Он собрал ей еще немного одежды и выгреб все деньги из семейной кассы.
– Матери не было дома, а ты… Ты спала.
После этого Лина снова села на мотоцикл. Магнус показал на место у гаражной стены, где обычно стоял «Сузуки». Он не знал, куда она направляется, куда решила держать путь. Они договорились, что она бросит мотоцикл самое большее через пару дней.
И больше никаких следов.
Она исчезла навсегда.
– Но как ты мог молчать, когда схватили Улофа Хагстрёма? – возмутилась Эйра. – Ты позволил четырнадцатилетнему подростку взять вину на себя!
– Он приставал к ней в лесу.
Лина рассказала об этом, когда мы дотащили труп того парня до реки. Я тогда стоял, ломал доски и заваливал ими и прочим мусором тело, размазывая по лицу слезы, а она рассказывала, какой нелегкий денек у нее выдался.
Магнус поднялся. Казалось, он пытался смотреть на Эйру, но у него не получалось.
– Как бы то ни было, Улофа не стали судить, он остался на свободе. Я же все то лето пил по-черному и едва понимал, что вокруг происходит.
– На свободе, говоришь?
– Он не должен был признаваться, – просто сказал Магнус.
– Нет, это вы двое должны были признаться, ты и Лина.
Эйра увидела, как лицо брата тут же посуровело, и поняла, что едва не перешла черту.
– Я сейчас признался, – строго сказал Магнус. – И отсижу то, что мне причитается. Пусть мне даже ненавистна сама мысль об этом.
– Это не поможет Улофу Хагстрёму.
– Если ты еще хоть раз заикнешься про него, – прорычал он, – то я признаюсь и в убийстве Лины тоже.
– Она жива, – сказала Эйра.
– Может быть. А может, и нет. Я пытался внушить себе, что она погибла той ночью. Так старался, что почти поверил в это. Так было легче лгать.
– И ты не хочешь узнать, где она?
– Хочется верить, что она нашла ту свободу, к которой стремилась, и обрела долгожданное спокойствие.
Эйра подумала о женщине, которая называла себя Симоной, и о расческе, которая лежала у нее в машине в сумке.
