— Здравствуйте, Дан Андреевич. Настроение у меня прекрасное. А вы, кажется, действительно неравнодушны к нашему кофе?
— Добрый день! Всё отлично, работаю. А как ваши дела? Довольны открытием?
Хочется сжать голову до хруста, лишь бы заставить это навязчивое гудение стихнуть. Ну почему, почему я та-а-ак много думаю? Дан-то наверняка уже забыл о том, что я сказала.
От раздражения стукнув каблуком об пол, с новым усилием вглядываюсь в чёрно-белый лист документа. Образ Дана по-прежнему маячит перед глазами, но сейчас он по крайней мере стал прозрачнее, так что я могу разглядеть то, что печатаю.
Может быть, Дан продолжает пить кофе с Леной, а может быть, зашёл к Дивееву илиМатросову. Он ведёт бизнес с нашей компанией, и мне нужно перестать воспринимать его визиты как что-то личное. Если хочу о нём думать, то это в любом случае стоит делать после работы. Пока Римма Радиковна на больничном, любая моя невнимательность может обернуться серьёзными проблемами для фирмы. Так что соберись, Таня. Соберись.
Стоит мне наконец сосредоточиться, в дверь стучат.
Вежливо, мелодично. Сердце ёкает и камнем падает в желудок. Оказывается, всё это время я надеялась и ждала.
— Впустишь? — Дан прикрывает за собой дверь и неспешно приближается к моему столу, давая понять, что его вопрос не более чем формальность."
"От волнения и смущения я нервно свожу под столом ноги, так что колени неприятно бьются друг о друга. Этот красивый во всех смыслах мужчина, который прямо сейчас беззастенчиво меня разглядывает, стал моей первой близостью, и мы снова наедине.
Правда по-другому: в офисе, где я работаю, оба в одежде… И мне нужно вести себя естественно: смотреть в глаза и вразумительно разговаривать, при этом учитывая, что он, конечно, всёпомнит, и стараться не краснеть.
— Ты уже вошёл.
Я опускаю глаза, чтобы совершить абсолютно ненужное действие: взять телефон и переложить его на другой край стола.
— Как остаток твоего выходного? — Дан обхватывает спинку посетительского кресла пальцами и, слегка развернув, в него опускается.
Так непринуждённо и естественно, что в пору восхититься. Почему одним от природы дано вести себя настолько эффектно и органично, а другим — нет?
— Хорошо, — отвечаю я на автомате, хотя на деле даже не сразу вспоминаю, что делала в выходной.
Ах, ну да. Лежала в своей комнате, проматывая в голове нашу ночь и занимаясь самоистязанием за отказ от завтрака. Интересно, озвучь я это вслух — что сказал бы Дан?
— Я… эм… Были дела с Василиной.
