Столько всего произошло, и необходимо это переварить. Вряд ли я смогу полноценно поддержать диалог за завтраком, преследуемая мыслью, что Дан разглядывает моё лицо без косметики… К тому же я не смогу быть такой лёгкой и остроумной, как после пары бокалов алкоголя, и ему станет со мной скучно. Просто не хочу, чтобы он во мне разочаровывался.
Надёжно фиксирую на лице улыбку и изо всех сил напрягаю колени, чтобы передать им часть своего волнения.
— Ну я пойду. Спасибо тебе… За вечер и за то, что попросил Сашу отвезти меня домой.
Всё было очень… — Запнувшись, я опускаю глаза на уровень его шеи. — Большое тебе спасибо, Дан.
— У тебя точно всё хорошо? — спрашивает он, прищурившись.
— Да-да, конечно! — заверяю я и, крутанувшись так, что едва не врезаюсь носом в дверь, дёргаю ручку. — Ещё увидимся!
— Обязательно, — провожает меня в спину.
В подъезде мне не сразу удаётся найти лифт по причине абсолютного эмоционального раздрая. Вчера вечеромбыло так хорошо, а утро… Утро стало провальным. Я вела себя как непроходимая дура… Ну почему, почему? Бормотала чушь, отказалась от завтрака и едва могла смотреть Дану в глаза.
Скорее бы оказаться дома и всёрассказать Василине. У неё всегда найдётся ответ.
17
— Сиди, — строго рявкает Василина, когда я встаю со стула с намерением помочь ей разлить чай. — Я сама.
Складываю ладони на столе и в сотый раз взволнованно вздыхаю. Как только переступила порог квартиры, места себе на нахожу. Моё тело словно клетка, в которой заперли попугая, мечтающего выбраться наружу. Не могу спокойно сидеть… И думать не могу.
Нужно что-то говорить или делать.
— Во-от, — торжественно объявляет Вася, ставя передо мной кружку с дымящимся чёрным чаем.
Я предпочитаю зелёный, но вслух этого не скажу. Во-первых, она старалась, а во-вторых, совершенно наплевать, что сейчас пить.
Придвинув к себе вторую кружку, Василина садится напротив и намертво фокусируется на мне глазами:
— Всё. Мама Вася готова к твоему подробному рассказу.
Я ехала домой с мыслью обо всём ей рассказать, но сейчас стопорюсь на первом же предложении.
Отвожу взгляд, кусаю губу. Господи, да почему же я такая нерешительная в том, что касается личного… Если бы Василина могла пробраться ко мне в голову, то уже громко вопила бы: «Бесит!»
Потому что я и сама себя бешу.
— У нас всё было! — выпаливаю чересчур резко и, осёкшись, понижаю голос: — Мы поехали к Дану домой.
— Это я уже поняла. И хочу подробностей. Как всё было? Ты ему предложила или он сам?
Я давлюсь нервным смешком.
