На четвёртом курсе университета Василина и её старшая сестра вытащили меня в клуб, где я впервые столкнулась с алкогольной амнезией. Очнулась только утром, с разламывающейся головой. Мама со мной потом две недели не разговаривала, но это не самое страшное. Выяснилось, что Карим великодушно согласился меня довезти до дома, а я ему в благодарность наглядно продемонстрировала эвакуационные возможности своего желудка. Облевала салон, короче. Стыдоба.
Карим, к счастью, не пытается надо мной подтрунивать, и дорога до клуба проходит комфортно.
Особенно радует возможность сидеть, потому что после нескольких десятков ступенек, пройдённых на шпильках, икры налились свинцом.
Следующее испытание ждёт меня на входе, где нас встречает крупный мышцатый охранник. В тот момент, когда его взгляд падает на меня, я почти уверена, что сейчас он громогласно рявкнет: «А ты — вон!»
— Тебе надо поскорее выпить, Тань, — ворчит Василина, когда нас всё же пропускают внутрь. — Стояла с таким видом, как будто у каждой из нас в заднице по полкило амфетамина хранится.
И пока мы втроём идём к двери, из-за которой слышится оглушительный грохот басов, я думаю, что она права. Надо поскорее напиться и отупеть, чтобы покончить, наконец, с этими мучениями.
2
— Так! Давай, пока нам коктейли несут, оглядим имеющийся ассортимент, — бодро командует Василина. — Расскажи, какие парни тебе нравятся? Плотные кабанчики, долговязые жерди или мускулистые аполлоны, как мой Карим? Блондины, брюнеты, шатены, рыжие?
— Я думала, мы выпить и потанцевать пришли, — замечаю я, безуспешно пытаясь подтянуть вырез платья вверх.
— Это само собой. Но как же охота? Если этот кусок соблазнительной плоти уже занят, — Василина выразительно похлопывает себя по бедру, — значит, главной охотницей вечера назначаешься ты.
— С моими умениями максимум на комаров можно охотиться. Не знаю я, какие мне парни нравятся.
— Перечисли своих актёров любимых тогда.
— Том Хэнкс, — отвечаю я без раздумий, на что Василина недовольно морщится.
— А можно кого-то другого? При всей моей любви к Форесту, горячей фантазией его не назовёшь.
— Ещё я очень люблю Энтони Хопкинса и Уильяма Дефо.
— Похоже, нам не сюда нужно было приезжать, а в дом престарелых. Помоложе кого-нибудь можешь назвать?
Я вздыхаю.
— Василин, хватит. Не хочу я так. — В этот момент замечаю в толпе возле бара знакомую фигуру и без эмоций добавляю: — Кстати, здесь Громов. Вот это да.
— Громов? — моментально оживившись, она начинает крутить головой по сторонам.
