Когда он хочет что-то выяснить, не стесняется задавать вопросы. Я только однажды себе такое позволила и больно обожглась. А ведь это тоже мастерство, требующее определённой смелости: открыто демонстрировать свой интерес и не бояться услышать ответы.
— Да… Я…
У меня нет заготовленного ответа на этот вопрос. Врать так быстро не научилась, да и даже попытайся —Дан наверняка бы меня раскусил.
— Почувствовала себя не в своей тарелке и решила уйти, — признаюсь, по привычке прикрыв глаза от невозможности держать их открытыми.
— Я никого не предупредила. Надеюсь, Глеб Алексеевич и Сергей Борисович на меня не обиделись.
— Жестокая ты девушка, Таня. — Дан издаёт короткий смешок. — А то, что мог обидеться я, ты не рассматриваешь?
Я затаиваю дыхание.
— А ты обиделся?
— Скорее, испытал недоумение.
Закусив губу, нервно вышагиваю вдоль подъезда. Что это означает? Дан разочарован моим непоследовательным поведением? В его шкалу нормальности я со своими тараканами действительно не укладываюсь.
— Извини. Я просто так чувствовала.
Вечер сразу начался как-то неправильно, и не хотелось его окончательно испортить. Требовалось время наедине.
— Тогда, может, расскажешь, что с тобой происходит? Мы ведь так и не поговорили.
— Рассказать? — машинально переспрашиваю я. — Когда?
— Я бы мог заехать к тебе прямо сейчас."
"Первый импульс — конечно же, согласиться. В Дана я влюблена и к тому же совсем не умею отказывать. «Прямо сейчас». Катаю внутри себя эту фразу. Прямо сейчас — означает увидеть его совсем скоро, вновь почувствовать запах, полюбоваться золотистыми свечением глаз и наверняка украсть улыбку.
Но Дан хочет говорить, а сейчас мне нечего сказать. Слишком многое требуется обдумать.
Снова жмурюсь. Господи, как же сложно слышать себя. Слышать себя — значит делать прямо противоположное тому, что я делала всю свою жизнь.
— Извини, но сегодня не получится. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями. Буду рада поговорить, но в другой день.
— Хорошо, — отвечает Дан после паузы. — Тогда позвони мне сама, как почувствуешь силы и желание.
Я обещаю, что так и сделаю, после чего мы прощаемся. От бурного тока крови вибрируют предплечья, гулко молотит сердце. Земля не разверзлась, меня не ударило молнией, и Дан не нагрубил и не бросил трубку после того, как я ему отказала. Теперь бы ещё не мучиться чувством вины.
36
— Чёрт, ну куда они запропастились, а-а-а? — расстроенно хнычет Василина, стоя на четвереньках возле развороченного стеллажа. — Точно же помню, что тут лежали.
