– Нет, это еще успеется, – отстранившись, он расстелил плед и придвинул к нему корзину. Увалившись, похлопал ладонью рядом с собой, приглашая присоединиться.
Устоять было невозможно.
Опустившись на колени, я чинно расправила подол платья. Дерек внимательно наблюдал за мной.
Солнце ярко светило в кронах деревьев, слепя бликами. Вода приятно журчала, изредка до нас доносились всплески. Птицы исполняли свои песни. И так хорошо. Легко.
Взглянув на небо, зажмурилась. Белые пушистые облака, похожие на сладкую вату – любимое лакомство всех детей.
– Какие они, Дерек? – спросила тихо.
– Волшебные, Натали. Пар из мелких капелек воды.
– Я часто смотрела на них, вспоминая тебя, – призналась шепотом. – Да ты прав, я не забывала ни на минуту. У меня словно счастье отняли, и этого я никому не могла простить. Первый год в школе часто болела, лежала в медицинском корпусе и все смотрела на небо в окно. Ждала…
– Чего? – Он приподнялся на локте.
– Не чего, а кого. Тебя, Дерек. Мечтала, что ты, обернувшись драконом, примчишься за мной и заберешь.
И неважно куда. Главное, что мы снова будем вместе. Но дни сменяли недели, недели – месяцы, а тебя все не было. Я рассказывала девочкам, что у меня есть жених-дракон. Хвалилась, что он явится сюда не сегодня, так завтра, а они высмеивали меня. Примерно через год я поняла, что этого не случится, и перестала ждать. Я смирилась с болью. С обидой, попытавшись спрятать ее глубоко в душе.
– Я не мог явиться за тобой, Натали, я сам был еще мальчишкой, часто ночующим в подворотнях.
– Я понимаю, – кивнув, выдохнула. – Но тогда я побежала бы за тобой на край света. Стоило только позвать. Одно слово, жест, и я помчалась бы к тебе, согласная и на подворотни, и на ночлежки. На все, Дерек, лишь бы вместе.
– Нет, – он покачал головой, – я слишком люблю тебя, чтобы допустить подобное. Слишком, Натали. Как только я поднялся с колен, твоя школа стала лучше…
– Что? – Я резко повернула голову, не понимая, ослышалась ли.
Он поджал губы, явно мысленно ругая себя за эту оговорку.
– Дерек?!
– Твой отец разорил и свою мать, Натали, – нехотя проговорил он. – Никто не желал тебе об этом рассказывать. Но и сидеть сложа руки они не могли.
– Они? – Я все еще ничего не понимала.
– Женщины семьи О’ Хайри, Натали. Все, что смогла сделать твоя матушка, чтобы огородить тебя от позора – это оформить твоим опекуном бабушку. А сама – уехать. Все для того, чтобы ты не узнала о позоре и тебя не тронули многочисленные кредиторы.
