Сердце заполошно стучит, разум туманится и позорно отступает перед чувствами. Привычка все планировать и ко всему подходить с умом терпит крах… Вся моя прежняя упорядоченная жизнь рассыпается, как карточный домик… Чувствую… Дышу, живу, вижу мир в другом свете – незнакомом мне, новом и… таком прекрасном. Освобождаю мысли, не думаю… Только чувствую… Бегу вверх по ступенькам, что есть силы дергаю запертую папулей дверь… Барабаню по ней, как ненормальная. Кричу, очевидно, пугая соседей… Дрожу от нахлынувших на меня ощущений – затопивших с головой, как цунами.
Не могу больше им противиться… И бояться не могу… Все, хватит.
– Папа! Открой! Папочка, это я."
"Кровь вихрями бьется в виски, а картинка перед глазами расплывается от слез и волнения. Папуля, Галина Александровна, Наталья Ивановна, какая-то девушка рядом с ней… Скольжу по ним невидящим взглядом, желая увидеть другого…
– Где мальчик?! – хриплю, испытывая почти физическую боль в горле.
Папуля взмахивает ладонью в сторону комнаты. Округляет глаза, любопытно взирая на меня… Да, я сейчас такая – обнаженная, как пульсирующий нерв в открытой ране, другая, незнакомая себе самой… Живая Сонька, новая…
– Ванечка, где ты, мой маленький? Я пришла, я тебя спасу… Сейчас еще дядя Марк приедет, он… поможет.
Никуда ты не поедешь.
Поднимаю лежащего в кроватки малыша и прижимаю к груди. Вдыхаю его вкусный аромат, целую в бархатные щечки и плачу, как последняя дура… А потом произношу то, что так долго зрело в моем сердце, как зеленый росток… Даю волю чувствам и словам:
– Сыночек мой, я не отдам тебя никому.
Поворачиваюсь, завидев в дверном проеме папу Пашу, маму Галю и Наталью Ивановну. Глажу малыша по спинке и вытираю предательские слезы, струящиеся из глаз…
– Я не отдам вам мальчика, слышите? Я… я его усыновляю. Теперь это мой сын, вы слышите? Если вы не уйдете, я вызову полицию. Я…
– Сонечка, доченька, спасибо тебе. Спасибо, дочка, – щебечут свекры. Мама Галя заламывает руки и плачет, Павел Иванович отворачивается, пряча скупые мужские слезы…
– Ну и хорошо, Софья Васильевна.
Мы не против, – неожиданно произносит Наталья Ивановна. – Мы же не звери… Приходите завтра за списком необходимых документов.
– Тогда почему вы… Я думала, что вы…
– Мы подневольные люди, – вздыхает она, манерно закатывая глаза. Отмечаю нотку неискренности, прозвучавшую в ее голосе… Плевать, что побудило ее сюда прийти. Все теперь будет по-моему…
– До свидания, Наталья Ивановна. Я завтра к вам приеду.
