Температура упала, но я два дня почти ничего не ел. Добравшись до ванной, я, словно старушка, хватаюсь за поручень, который прикручен к стене.
– Все. Вода теплая, – бодрым голосом сообщает Вес. Но я знаю, что он бдительно наблюдает за мной, и что на его лице беспокойство.
Я подхожу к унитазу и отворачиваюсь, чтобы сделать свои дела. А Вес, дабы сохранить остатки моего потрепанного достоинства, делает вид, будто настраивает напор. После того, как я смываю, он развязывает тесемки мерзкой больничной сорочки и вешает ее на крючок.
Шатаясь, я захожу в маленькую душевую кабинку.
– Садись, – говорит он, потому что в кабинке меня ждет скамеечка.
Я пропускаю его слова мимо ушей и встаю под струю. Боже, какое блаженство. Млея от удовольствия, я медленно поворачиваюсь. Но, черт, теперь у меня кружится голова.
Мое предплечье обхватывает теплая ладонь. Против воли меня все же усаживают, и я упираюсь локтями в колени и опускаю лицо. Если бы не усталость, я бы, наверное, даже заплакал. Да еще вода теперь, черт бы ее побрал, льется под неудобным углом.
"
"Рядом слышится шорох, а потом поток воды прерывается. Открыв глаза, я вижу в кабинке голого Веса. Он снимает с держателя душ и, напевая под нос, начинает поливать водой мои плечи.
– Наклони голову назад, – мягко командует он. Когда я слушаюсь, он смачивает мне волосы.
Вскоре вода исчезает, и руки Веса начинают намыливать мою голову. Мы мылись вместе сто раз, но как сейчас – никогда. Меня бесит, что ему приходится со мной нянчиться. Наклонившись вперед, я прижимаюсь к его бедренной косточке лбом и вздыхаю.
Он не останавливается. Сильные руки, которые я бесконечно люблю, скользят по моей шее, по плечам, за ушами. Он ополаскивает мои волосы, прикрывая ладонью мой лоб, чтобы пена не попала в глаза, но их все равно щиплет – от грусти. Затем он садится напротив меня на колени.
Я поднимаю лицо и вижу перед собой пару серьезных серых глаз.
– Привет, – мягко говорит он.
– П-привет, – бормочу я. Не обращай на меня внимания. Просто я в ебучем раздрае.
Он берет мою голову в обе ладони и целует меня. Я позволяю векам закрыться. Его рот мягкий и влажный. Он впивается в мои губы по-настоящему, обводит их контур своим языком. Безумие. Мы ласкаем друг друга в больнице. Но его поцелуй не просит о сексе. Он хочет утешить, успокоить меня. И это мне нравится куда больше ладони на лбу.
Отстранившись, он улыбается мне тайной улыбкой.
– Сегодня ты будешь дома, – шепчет он. – В нашей постели.
Я с трудом сглатываю и киваю.
